Градус любви полностью

Но когда она разгоряченная опустилась на мой стояк, я прикусил ее нижнюю губу, со стоном втянув воздух, и выпустил с таким тяжелым вздохом, будто меня утянуло обратно на Землю и я рухнул на спину.

– Прекрати, – прижавшись к ее лбу, выдохнул я.

Руби Грейс шумно дышала, открыв рот, не вынимая руки из-под моей футболки.

Я сглотнул.

– Я не хочу.

От моих слов у нее вытянулось лицо, и она отстранилась, хмуро посмотрев на меня.

– Не так, – пояснил я. Потянулся к ее рукам под моей футболкой, взял их в свои и поднес пальцы к губам. – Я мечтал тебя поцеловать с того дня, когда ты пришла на винокурню, Руби Грейс. И я совру, если скажу, что ни разу не думал о большем. Но я… не могу. Не сейчас. Не тогда, когда тебя обидел другой мужчина.

Ее лицо исказилось от боли, а я пожалел, что вообще открыл дверь. Я знал подобную боль отказа. И, господи, меня разрывало из-за того, что за это ответственен я.

Но я не мог лгать ни себе, ни ей. Я хотел ее больше, чем мог выразить словами, но это не отменяло того, что у нее на пальце по-прежнему было кольцо от другого мужчины.

Я ждал, что она начнет ругаться, залепит мне пощечину, сползет с моих колен и хлопнет у меня перед носом дверью, выбежав из дома и, возможно, из моей жизни.

Но она с облегчением вздохнула, расправив плечи и сжав мои руки.

– Сегодняшний вечер не имеет к Энтони никакого отношения, и ты это знаешь, – прошептала она.

Сердце в груди застучало, как топот копыт – громко, сильно, уверенно и мощно.

– Мы оба это знали, – продолжила она. – И я пыталась подавить это чувство, пыталась убедить, что неправильно так чувствовать себя рядом с тобой. – Она покачала головой. – Но это чувство настоящее. Я лишь жалею, что мне потребовалось слишком много времени, чтобы наконец признаться в этом самой себе.

Я заглянул ей в глаза и, увидев в них одну только искренность, не знал, чего мне хочется сильнее: подпрыгнуть и вскинуть кулак или прижаться к ней и, черт возьми, разрыдаться.

Потому что здесь и сейчас, сидя обычным летним субботним днем на своем диване в Стратфорде, штате Теннесси, я почувствовал все и понял.

Кольцо у нее на пальце больше меня не волнует.

Она моя.

А я – ее.

Будто желая донести эту мысль, она, не сводя с меня взгляда, наклонилась, сняла с пальца кольцо и положила его на журнальный столик, после чего снова просунула руки мне под футболку.

– А теперь, – сказала она, двигая бедрами так, что у меня перехватило дыхание, – я попрошу тебя еще раз меня поцеловать, Ноа Беккер, и повторять дважды не буду.

Я набросился на нее с поцелуем еще до того, как она успела закончить предложение.

Темно.

Вокруг было темно.

За окном сияло солнце, даря Теннесси еще один яркий летний день. Но в спальне Ноа, куда он медленно, шаг за шагом, заводил меня и целовал, было совсем темно.

Темные стены. Темное одеяло. Темные шторы на окнах, не пропускающие солнечный свет. Касания вслепую – губ, шеи, рук – и вздохи. Темные замыслы, темные обещания, ожидающие своего исполнения.

Я касаюсь его темных волос, а в его руках – мое темное сердце.

Обнимая меня, он был всего лишь тенью, а его поцелуи ощущались как сладостная, нежная летняя полночь на тропическом острове.

Я не осознавала, что поцелуй может быть похож на отпуск.

Не осознавала, что человек может дарить чувство дома.

– Как же давно я хотел тебя поцеловать, – выдохнул Ноа напротив моих губ, прервав поцелуй, чтобы прошептать эти слова, а потом снова завладел моим ртом. – И теперь сомневаюсь, что смогу когда-нибудь остановиться.

Мы судорожно, поверхностно глотали ртом воздух. Мое тело не знало, как реагировать на прикосновение других рук, губ, языка, реагировать на новые ощущения. В эту минуту не хотелось думать о другом мужчине, но я ничего не могла с собой поделать. Потому что вспомнила первый поцелуй с Энтони.

Он был совсем не похож на этот.

Ноа обхватил руками мое лицо, словно я была сокровищем, за которым он гонялся по всему свету и наконец отыскал. Он осыпал меня поцелуями, а потом прижал к себе и замедлился, лаская мои губы страстными, но нежными прикосновениями. Ноа скользнул языком мне в рот, пробуя на вкус, а потом прикусил нижнюю губу и отпустил ее со стоном, который я прочувствовала всем телом, вплоть до кончиков пальцев.

Это был не просто поцелуй.

Это был сон, фантазия – и я поддалась этому до невозможности реальному мгновению каждой клеточкой.

Ноа продолжал заводить меня в комнату, положив руки на поясницу, а когда я уперлась в край кровати, остановился, уверенно меня удержав.

– Руби Грейс, – прошептал он и, не успела я ответить, снова поцеловал.

– Да, – еле слышно выдохнула я в ответ.

– Можно я сниму с тебя это платье?

– Да.

Слово сорвалось с губ страстным вздохом, и Ноа провел кончиками пальцев по моим рукам, опустив их на талию, и стиснул в кулаках ткань платья. Он еще сильнее впился в мой рот, охнув в страстном поцелуе, а потом отодвинулся и стянул с меня платье через голову.