Из-за козней врагов рыцарь Ад'Берт вынужден отправиться в изгнание в гиблое графство, откуда никто не возвращался. Людей среди его подданных нет, и заслужить уважение тех, кого новоиспеченный граф вынужден взять под свою руку, нелегко. Да и враги не дремлют - земли приходится защищать то от алчных соотечественников, то от коварных чужестранцев. А самое страшное - это ноша, которую, умирая, возложила на Ад'Берта королева Линх, в которую он безнадежно влюблен. Графу придется всю жизнь быть защитником и советчиком короля-мертвеца.
Все изменилось в тот момент, когда Киф испустил последний вздох. Герцог Ад’Орн выказал неповиновение королевской воле. Он потребовал созвать Совет для назначения опекуна четырнадцатилетнему Кайлу. Его поддержали граф Ад’Бат, герцог Ад’Сарт и герцогиня Ад’Норк. Все они немедленно оказались в застенке, а в их владения направились королевские интенданты, для управления землями от имени Короны.
Торн железной рукой вырвал ростки мятежа, укрепляя трон юного короля. К счастью, королева Эйла обладала острым умом и немалым опытом дворцовых интриг. Она-то и стала первой советницей сына, предоставив Торну полную свободу в делах военных. Она также поддержала предложение Торна назначить воспитателем Кайла чародея Барта, давнего друга и собутыльника своего безвременно почившего супруга.
Три года страна наслаждалась покоем и благоденствием. Рыцарь Торн по-прежнему безмолвствовал на заседаниях Совета, которые вел король Кайл, держался учтиво со знатью, ничем не выделяясь среди многочисленных офицеров королевской гвардии. Подавив мятеж, он словно бы запамятовал, что именно ему отведено место по правую руку от трона, которое во время приемов обычно занимал чародей Барт, тогда как королева садилась слева, зорко следя за поведением царедворцев. Торн же, если того требовалось, вставал за королевским троном, как простой телохранитель царствующей особы.
Когда же король Кайл отпраздновал семнадцатилетие, звезды изменили свое расположение. На страну обрушились беды. Сначала засуха погубила урожай в южных землях. Затем грийды совершили молниеносный морской набег на королевский порт. Они не только разграбили город, но сожгли весь королевский флот, возглавляемый братом покойного Кифа, герцогом Ад’Вартом. Адмирал, слишком поздно осознавший опасность, попытался дать отпор врагу, но его убили в первой же схватке. Ад’Варт оказался плохим флотоводцем, но он свято чтил волю своего брата. С его смертью многие бароны вновь начали выказывать недовольство тем, что их оттеснили от трона.
Новый заговор Торн подавить не успел. Из южных степей в государство хлынули полчища кочевников, предавая огню и мечу богатейшее герцогство Варт. Торн собрал армию, чтобы ускоренным маршем выдвинуться к южным границам, ибо не существовало в те годы у королевства врага более страшного, чем дикие орды степняков, живших засчет грабежа и разбоя.
Торн сразу же проявил себя как прекрасный полководец. Хотя его войско оказалось во много раз малочисленнее конницы степняков, он сумел нанести кочевникам ряд жестоких поражений, отбил захваченных в рабство жителей и даже нагнал обоз, перевозивший в глубь степей награбленные богатства. Он создал сильный рыцарский полк, расквартировав его в герцогстве Варт для охраны южных границ. Во главе этого полка по совету Торна поставили нового герцога Ад’Варт, дальнего родственника королевы, юношу смелого, предприимчивого, преданного Короне. Это назначение явилось последней каплей, переполнившей чашу терпения недовольных баронов.
Пока Торн укреплял южные границы, в столице зрел заговор, в который оказались вовлечены наиболее знатные и богатые вельможи государства. Королева почувствовала опасность, но ничего не успела предпринять. В день Совета она тихо скончалась поутру, хотя еще вечером казалась веселой и здоровой. Кайл обвинил царедворцев в отравлении матери. Он повелел чародею Барту расследовать это преступление. Барт рьяно взялся за выполнение королевского поручения. Для проведения магических ритуалов ему потребовалось подняться на верхнюю площадку дворцовой башни, откуда он неожиданно упал, не успев сообщить о том, что поведали ему звезды. Король понял, что стал заложником в собственном дворце. Рядом с ним остался только один преданный друг, оруженосец граф Ад’Дин с горсткой королевских гвардейцев, а под стенами столицы стояли армии герцога Ад’Орна, сына осужденного мятежника, а еще войско маркиза Ад’Рона, некогда изгнанного из Совета за оскорбление вдовствующей королевы.
Кайлу предъявили ультиматум. От него потребовали суда над рыцарем Торном, которого обвинили в государственной измене. В случае отказа королю грозили низложением («и смертью», — шепнул на ухо Кайлу граф Ад’Дин). Король попросил три дня на размышление. Он еще надеялся на чудо. Но Торн не мог за три дня перебросить свою армию к столице. Зато он успел вернуться сам, загнав четырех лошадей. Именно он снял с Кайла тяжелую ношу, заявив, что готов предстать перед судом.
И суд состоялся. Справедливостью на нем и не пахло. Десяток подкупленных лжесвидетелей, пяток подложных документов, противоречия в показаниях, хронологические несоответствия, — но все судьи единогласно вынесли вердикт: «Виновен!» Теперь слово оставалось за королем.
— Смею напомнить Вашему Величеству, — с учтивым поклоном, но злобной ухмылкой на губах, заметил герцог Ад’Орн, — что при осуждении за государственную измену король не имеет права помилования преступника. Он лишь может избрать меру наказания… точнее, способ казни…
