Юноша решил не показывать, что решил свою проблему, сохраняя неухоженный, угнетенный вид.
“Раз уж я нахожусь под таким пристальным наблюдением, то необходимо этим воспользоваться, и находясь постоянно в поле зрения решить некоторые свои вопросы. Исчезнуть из замка, пока у меня эта вещь, мне не дадут, как и уехать на весенние каникулы. Можно использовать и дальше золото, но жалко. Попробуем пойти самым нелогичным путём решения этой задачки».
Юноша, захватив несколько оставшихся монет, пошёл в совятню и отправил письмо с заказом.
На следующий день домовики доставили в его комнату несколько котлов.
Дождавшись выходных, он нашёл дальнюю аудиторию, и выгрузив из своей сумки все необходимое, занялся воплощением своей идеи.
Установив горелку и новый котел на неё, сгрузил в него свой свёрток. Заклинаниями разрезал старый котел и ещё несколько запасных, получив по объёму примерно такую же, как и свёрток металлических обрезков.
Взял дневник и быстро поместил в металлические обрезки. Воздействия от дневника не ощущалось. Надев перчатки из драконьей кожи достал из котла дневник, обмотал его стальной цепью, поместил на дно котла часть железных опилок, затем положил дневник, и сверху снова засыпал опилками. Поставил котел на горелку, достал котел побольше, высыпав на дно оставшиеся опилки.
Достал и зажег вторую горелку под вторым котлом. Когда в нем металл расправился, медленно остудил его. Тем временем в первом котле металл тоже начал плавиться.
Гарольд добавлял опилки, пока не получился полный котел. Благодаря стальной цепи дневник оставался на дне котла. Юноша взял больший котел, остудив немного меньший, как крышкой накрыл его большим. Подождав немного и приподняв верхний котел, он убедился, что меньший прикрепился к металлу на дне, Гарольд перевернул конструкцию и установил её на полу. Достав последний котел, он сгрузил в него оставшийся металл, расплавил его и залил в котел-матрешку до самой горловины. Когда метал под воздействием заклинания остыл, получившаяся гиря в форме котла весила не меньше двадцати пяти килограмм. Гарольд не рискнул оставлять без присмотра такую вещь, мало ли кто решит её использовать. Он придумал намного все проще: у декана выпросил наколдовать ему на определенные координаты портал. Тот конечно удивился самим координатам, но работу выполнил, не задавая лишних вопросов. Осталось только незаметно выбраться на улицу, и отправить «посылку». Гарольд собрал и сложил все в сумку, убрал следы своего пребывания в пустующей аудитории и присоединился к прогуливающимся к озеру однокурсникам. Там он ненадолго отошёл от компании, у озёра он догнал расположившихся на ранний пикник сокурсников.
…Безбрежная тьма, Вечное, холодное, безжизненное пространство. Космос. Величественный и непроглядный. Равнодушный ко всему. Вечная тишина, великий парадокс. Звезды, холодными иглами прошивающее вакуум. Божественная механика небесных тел. Неуловимая и неспешная поступь времени, неумолимой ко всему, даже к самому себе. Величественная музыка тишины, подчинённая сложнейшей гармонии и жестоким законам, сложнейшая точность грандиознейшего из всех механизмов: Вселенная. Где мельчайшей песчинкой сияет, согревая, даруя жизнь Солнце. Каков шанс, что возле звезды сформируются планеты? Что на них появится и разовьется жизнь? Парадокс Вселенной в том, что она создана для того, чтобы Её Наблюдали, Изучали. И в своём вечном существовании она неизбежно создаёт для этого нас.
Портал сработал и металлический комок начал своё впадении на раскаленную поверхность, возвращаясь к звезде, из материи которой и был рожден множество лет назад…
Интерлюдия 11.
Кабинет директора видел многое. И нерадивых студентов, и хитрых интриганов, великих колдунов, и мелких душонкой администраторов.
Безмолвные стены повидали многое. За последние годы властвования в школе длиннобородого мага они видели немало сломанных людей, побывавших у него в гостях, после откровенного разговора.
Часто они чувствовали различные эмоции как от посетителей, так и от хозяина кабинета.
Сейчас же старик, сидящий на своём троне излучал только одно: недоумение.
Непонимание настолько проникло в его душу и мысли, что он мало обращал внимания даже на своего фамильяра, недавно вспыхнувшего на своём насесте.