- Мои сестры слишком умны, сэр Генри, - уныло поморщился Мартингейл. – Отец способствовал их образованию. Меня готовили в его прямые наследники, но и девочек он не забывал. У обеих были учителя. Обе читают, знают несколько языков. Отец при них разбирал спорные вопросы вассалов на заседаниях. Он судил своих людей и объяснял нам, почему принимал то или иное решение. Обе слишком умны и умеют просчитывать поступки людей.
- Что сделала твоя сестра, Эдвард? – дернулся Генри, аж привстав в кресле и впиваясь вопросительным взглядом в Чилтона. – Она же сделала!
- Сделала, Генри, - отбросил он апофеоз, разговаривая на равных с более молодым мужчиной. – Сестры способны вызывать мигрень!
- Сочувствую! – хмыкнул он. – Где она?
- Правильный вопрос, - едва не плюнул Чилтон. – Фэллон устраивала здесь спектакли одной актрисы, а я отдыхал в Тауэре! Моя младшая сестренка давно просчитала, что ее замужество следующее! Я так до сих пор не разобрался, то ли она шипит из-за протестанта-мужа, то ли вообще не терпит мужчину рядом! Спроси, что полегче!
- И? Договаривай!
- Она тут визжала, что хочет, - поморщился он весьма натурально, - снова оказаться в лоне истинной веры! А это Испания!
- Что?!
- Не ори, Генри! То! – психанул Эдвард. – Сестра же! А вдруг реально с башни бросилась бы при упоминании очередного жениха?
- Я понял, - взял себя в руки Фицрой. – Продолжай.
- Я сам посадил Фэллон на корабль в Испанию в начале осени, - просто ответил он. – Она была слишком нервной и на грани. Ее пугала мысль о браке с еретиком. У меня тут просто был кромешный ад из истерик, угроз и обещаний. Скажу честно, Генри, я не разобрался, где правда, а где приукрашивание ситуации. Фэллон уже должна было достигнуть берегов Габсбургов.
- Фэллон не претворялась, - заговорила их мать и подняла на мужчин усталые глаза. – Она боится короля. Генрих приказал казнить ее папу. Она не ждала хорошего решения ее судьбы. И ты забыл, Эдвард, ее жених умер почти сразу после объявления помолвки. Фэллон просто испугана и слаба. Разве можно винить ее за страх? У нее отобрали все, а взамен ничего не дали.
- А Риана, леди Джулия?
- Она другая, сэр Генри, - улыбнулась вдовствующая графиня. – Ей нравится вызов. Она не боится. Она знает, что в ней есть сила. Риана была любимицей отца. В ней больше уверенности, чем в старшей сестре. Но и Фэллон может обрести себя. Не стоит ей мешать. Пусть она повзрослеет и встанет на ноги.
- Я вас услышал, - вежливо ответил он. - Фэллон словно и нет. Она сама решила свою судьбу.
- Так и произошло, - не испугалась ее мать. – Если бы был жив ее отец, все могло быть по-другому. Но Гарольд уже не может сказать свое веское слово.
- Я напишу королю, - решился Генри, остро ощущая, что Чилтоны не хотели никак унизить Генриха, просто так сложились обстоятельства. – Вы ни в чем не виноваты. Просто указ пришел слишком поздно.
- Так и произошло, Генри, - поддержал его граф. – Я верный подданный Генриха VIII, но еще я несу ответственность перед семьей.
- Я замолвлю словечко перед Генрихом, - проговорил юноша. – Надеюсь, он услышит меня.
- Я присягал Ему на верность, - веско сказал граф. – В моих клятвах ничего не изменилось. Я его верный слуга. Но вопрос веры в душе каждого. Я и Риана приняли протестантство, а Фэллон не смогла. Она сбежала, куда глаза глядят, лишь бы не быть дома в относительной безопасности.
- Я помогу, - просто ответил юноша, уже просчитывая своих союзников. Если он поможет Чилтону, он будет на его стороне, вот наследник Генриха и записал графа в свои сторонники. Именно сейчас все стало непонятным и сложным. Тюдор вершил свои дела, а церковь свои, вот и победитель был непонятен до самого конца. Папа Римский выслал ноту, что Екатерина Арагонская считалась законной женой Генриха, а Тюдор менял власть и веяния церкви, считая законной женой Анну Болейн. У него хватало личных проблем, а простой граф и его жена уже не так актуальны.
- Я буду всегда на вашей стороне, сэр Генри, - низко поклонился ему Эдвард, давая клятву верности ради его жены и детей. Он принял сторону. Его мать просто была старой жениной под его присмотром, сестры, как и он, сделали свой осознанный выбор, а он нес полную ответственность перед Мегги. Сейчас он нуждался в любых союзниках, и незаконный сын короля мог помочь ему просто выжить. Пока Генрих ценил и прислушивался к Генри, но ситуация тонко и незаметно менялась. Король желал законного наследника. Политика не просто тонкое дело, еще очень опасное и каверзное. Из всех детей Тюдора жили только трое – Генри Фицрой, Мария и Элизабет.
- Я принимаю вашу клятву, - веско ответил он, - для моего отца и для меня, сэр Эдвард.
- Благодарю, сэр Генри, - склонился перед ним более взрослый мужчина. Он оставался гордым и властным, но смог не унизить наследного принца. – Я не подведу. Мои дети не посрамят моей чести.
- Самое главное, - рассмеялся Генри, бросив на Мегги веселый взгляд, - чтобы ваша жена не убила тупых претенденток на вашу руку, пока я не сообщу, что вы благоразумно женились на достойной женщине.