На следующее утро меня разбудил нечеловеческий вой. Звук, доносящийся сквозь опрометчиво открытое вечером окно, заставлял уши сворачиваться в трубочку, а кровь застывать в жилах. Шел он со стороны, где стоял недавно подаренный мне дом.
Чертыхаясь и пытаясь спросонья попасть руками в рукава рубашки, я выскочил из спальни и выбежал на улицу. Не так давно этот вой я уже слышал.
Сторож Ерофей мирно дрых в своей строжке. Вгрызающиеся в мозг завывания, кажется, ничуть ему не мешали.
— Ты спишь⁈ — поразился я, расталкивая сторожа.
Тот что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Призрак в подвале загромыхал цепями.
— Вставай давай! — я встряхнул отчаянно сопротивляющегося Ерофея. Тот, наконец, проснулся и воззрился на меня заспанными глазами.
— Ваше Сиятельство, это вы? А что случилось? Или я службу проспал? Простите, если что, сморило вчера.
— Призрак случился, — ответил я, слушая очередную руладу из подвала.
— А, да это у него бывает, — отмахнулся Ерофей. — Но он только орет, больше ничего не делает. Предупредить вас надо было, вы бы спали, не тревожились.
— Спать⁈ — Я с ужасом уставился на сторожа. — Как можно спать под это вот? Как ты-то умудрился, он же воет у тебя чуть ли не под самым ухом?
— Привык я, Ваше Сиятельство. — Сторож, кряхтя, поднялся. — Жена моя, Марфа Петровна, когда не в духе была, еще и не так орала.
Я постарался представить себе Марфу Петровну. Образ вырисовывался демонический.
— Пошли в подвал. — Я потянул Ерофея за руку. — Я не собираюсь слушать по ночам все эти вопли. Если призрак не заткнется, клянусь, он пожалеет, что так окончательно и не умер. Будь он хоть сам черт из преисподней, будить себя по утрам я никому не позволю.
Я вышел, давая сторожу одеться. Через минуту заспанный Ерофей уже вел меня в сторону подвала. При этом бедняга, похоже, искренне не понимал, зачем барин разбудил его с утра пораньше. Ну воет неупокоенная душа так, что слышно на пол-Москвы, в чем проблема-то?
На двери подвала висел здоровенный замок. Этот замок просто-таки идеально подходил, чтобы запирать всяких инфернальных сущностей. Огромный, черный, ржавый, покрытый странной полустершейся резьбой, он выглядел очень мрачно и солидно. За дверью с таким замком само что-нибудь заведется чисто из уважения к стараниям тех, кто его повесил.
Ерофей достал такой же внушительный ключ, и мы спустились вниз. Сам подвал тоже был весьма атмосферным: темный, сырой и мрачный, как и положено подвалу. Впечатление слегка портило нацарапанное на стене неприличное слово, но даже оно при тусклом свете керосиновой лампы выглядело слегка демоническим.
Но самым впечатляющим, безусловно, было привидение, безутешно рыдающее в углу. Самое что ни на есть классическое, прозрачное, в рваном саване и тяжелых цепях. При этом нематериальные цепи умудрялись греметь при каждом его движении.
На наш приход призрак никакого внимания не обратил, продолжая скулить у стенки. Я подавил инстинктивное желание зажать уши.
— Он ушел, ушел! Они его забрали! Мой единственный друг!
Я, не зная, как по этикету полагается привлекать внимание мертвецов, деликатно кашлянул. Призрак даже не повернулся.
— Он бросил меня! Теперь я совсем один!
Я повернулся к сторожу и выразительно поднял бровь. Тот недоумевающе развел руками.
— Кого у него там забрали?
— Не знаю, Ваше Сиятельство. Кто ж его разберет.
Похоже, разговор будет нелегким. Где шляется Каладрий? С тех пор, как он возмутительно проигнорировал мое поручение на приеме, эта пернатая скотина так и не явилась. Может, они с призраком нашли бы общий язык.
— Призрак, — вступил я на тернистый путь переговоров и дипломатии, — а почему ты, собственно, орешь?
— Прошу без фамильярностей, я граф Андреев! — тут же вскинулось привидение.
— Виноват, исправляюсь. Граф Андреев, а почему ты, собственно, орешь? Что ты вообще здесь делаешь?
— Меня заточил в подвале собственный брат, — всхлипнул призрак, — чтобы забрать мой титул. А потом женился на моей жене. Уморил меня голодом и закопал в саду!
Я мысленно отметил ходить в сад пореже.
— Сочувствую. Должно быть, он был настоящим чудовищем.
— Ужасный человек, — подтвердил призрак. — Жестокий, бессердечный, коварный. Чудовище в людском обличье.
— Прям как жена моя Марфа Петровна, — восхитился сторож.
— Он заковал тебя в цепи? — спросил я, кивая на призрачные оковы.
— Вообще-то нет. — Призрак немного смутился. — Просто запер и не выпускал наружу.
— А почему тогда ты в цепях? И почему они еще и гремят, хотя вроде бы не должны?
— Я тоже об этом думал, — признал граф Андреев. — Похоже, гремящие цепи появляются у всех привидений по определению. И еще саван. Вообще-то, когда я умер, я был в панталонах, вся моя одежда к этому времени превратилась в лохмотья. Но, согласитесь, призрак в панталонах выглядит недостаточно пугающе.
Я сочувственно кивнул. Действительно, посмертия в панталонах бедняга не заслужил, ему и так досталось.
— Я умирал здесь, замерзал на полу совсем один, — снова всхлипнул призрак. — Только он был со мной. А потом они забрали его, забрали. Она меня бросил! Со мной больше никого нет!
