В то время европейские железнодорожные и пароходные компании назначали крайне низкие цены на проезд для крестьян с их пожитками из Галиции и Италии в Америку, куда людей влекла надежда на высокие заработки. Возможно, для успеха политики переселения в Сибирь русскому правительству надлежало сделать гораздо больше того, о чем граф Витте мог мечтать. По-моему, Толстой слишком хорошо понимал психологию русского крестьянина, чтобы идеализировать его, как это были склонны делать славянофилы и многие революционеры. Он понимал, что крестьянину нужно не просто улучшение своего экономического положения, но что гораздо важнее - развитие его умственного и духовного состояния. Поэтому улучшения положения русского крестьянства следовало достигать не теми методами, которые считались прогрессивными в Западной Европе. Толстой так же, как и Рескин, питал отвращение к индустриализации и с неодобрением относился к прагматическому образованию, преобладающему в Европе и Америке. Я часто бывал в деревне Ясная Поляна, которая вытянулась в одну улицу к западу от круглых столбов-ворот поместья. Иногда я ходил туда с Толстым, иногда один. Я убедился, что крестьяне в основном жили в условиях довольно примитивных даже для России. Они пахали сохой, которую клали на спину своим лошадям, когда утром устало брели в поле, а вечером - домой. Наделы крестьян были небольшими; все они работали на полях поместья. Насколько я мог установить, среди них не было состоятельных, все были бедными. Деревенские дома представляли собой в основном типичные избы русских крестьян; каждая изба имела двор, огороженный плетнем. Было там два или три кирпичных дома, построенных Толстым в виде эксперимента. В то время плата за работу в поле и по хозяйству была очень низкой: обычно двадцать копеек в день. Крестьяне работали по воскресеньям, однако отдыхали по многочисленным церковным праздникам. Дешевизна домашнего труда в ту пору позволяла землевладельцам содержать если не большую, нежели до освобождения крестьян, часть челяди, то значительно больший штат слуг, чем тот, который сохранился в подобных хозяйствах Западной Европы. Мне не удалось узнать, сколько слуг было у Толстого: я спрашивал об этом Сергея, но он не смог ответить. От него я узнал, что у слуг в доме не было определенных обязанностей. Там было много людей, которых я описал в своей книге "Экономическая история России" (*) как "лежебок" и приживал, будь то помещики или крестьяне. Такие люди не получали денег, а лишь только пищу и ночлег в одном из многочисленных зданий. Я часто ездил с разными кучерами, и по крайней мере однажды меня вез один из таких нахлебников. Слуги, обычно работавшие в доме, были, конечно, более крепкими, они, без сомнения, были людьми, знающими свое дело. Моя спальня была маленькой, однако требовалось три горничных, чтобы содержать ее в порядке. За столом обслуживали два неуклюжих лакея, в белых хлопчатобумажных перчатках, скрывавших их грубые и, вероятно, не совсем чистые руки. Жизнь в Ясной Поляне была значительно проще, чем во многих помещичьих домах России; хотя если говорить о пище, то она была более чем обильной. Толстые отказались от закуски, или от стола закусок, с его изысканными hors-d'oeuvre [*] и ликерами; и все же их стол был часто и щедро накрыт. В восемь утра подавался первый завтрак: чай, хлеб и мед; в одиннадцать был dejeuner a la fourchette [**] - внушительная трапеза: мясо, овощи, квас и красное вино; в час подавался второй завтрак - еще одна внушительная трапеза: суп, мясо и т. д.; в пять вечера был полдник в саду; в семь подавался обед - полная, но не длительная трапеза; в восемь ужин: хлеб, мед и т. д. и затем, если мы засиживались допоздна, легкая закуска около одиннадцати часов, перед тем как всем разойтись. Толстой питался главным образом хлебом и молоком. Хотя мясо и вино были на его столе, он не прикасался к ним. По-моему, он мало ел фруктов, хотя яблоневый сад Ясной Поляны был знаменит.
(* Mayor James. Economic History of Russia. London, 1914, 2 vols. *)
[* Закусками (франц.). *]
[** Легкий завтрак (франц.). **]
