Он выехал вновь на большую дорогу и на расстоянии одной мили от Ламбеска, в селе Сен-Канна, должен был менять лошадей. Здесь собралась со всех окрестностей несметная толпа народа, приветствовавшая его нескончаемыми криками. К возгласам «Да здравствует граф Мирабо!» присоединился, однако, один громкий возглас «Да здравствует король!», что привело Мирабо, всю дорогу погруженного в невеселые думы, в еще более серьезное настроение.
В ту минуту, однако, когда он собирался выезжать из Сен-Канна, он увидал в быстро подъехавшей дорожной карете свою любимую сестру, маркизу де Сальян, к его радостному удивлению, выехавшую ему навстречу. Пересев в ее экипаж, чтобы вместе с нею доехать до Экса, он велел своему экипажу, с прислугой и вещами, следовать за собой.
– Ты не весел, брат мой, – сказала после сердечного приветствия, обращаясь к нему и пристально всматриваясь в него, Каролина, – а я воображала, что на верху всех твоих желаний приветствуемого народом как любимого избранника увижу тебя по крайней мере хоть с улыбкой счастья на лице.
– Не могу забыть моего любимого слугу, внезапно умершего в дороге, – печально возразил Мирабо. – Но теперь я уже испытываю радость, что ты выехала мне навстречу, Каролина. Должен тебе сознаться, что эта радостно ликующая, уже несколько часов теснящаяся кругом меня толпа втайне внушает мне сильный страх. С той минуты как я парю на этих пурпуровых облаках народной любви и чувствую себя вознесенным ею, я начинаю почти раскаиваться, что зашел так далеко. Я люблю народ, как любят несчастного. Но когда связываешь себя с его судьбою, тогда чувствуешь всю тяжесть такого союза. Я почти желал бы не приходить к соглашению с министерством, желал бы, чтобы господин Неккер вместо примирения со мною настоял на своем намерении путем уголовного преследования исключить меня из выборов или сделать всякое мое избрание недействительным.
– Но, собственно, результатами твоего пребывания в Париже ты доволен? – спросила госпожа де Сальян, подсмеиваясь над его меланхолией. – В Эксе ты уже избран депутатом третьего сословия единогласно всем избирательным составом. Как только мы подъедем к Эксу, народ сам, в торжественной церемонии, объявит тебе это. Но, зная, как ты всем сердцем отдался этой новой деятельности, мне хотелось первой сообщить тебе это известие, чтобы насладиться твоею радостью, которая вместе с тем и моя.
– Ты права, – возразил Мирабо, сердечно пожимая ей руку, – в сущности, я тоже радуюсь, потому что приближается великое решение, которого я давно уже жаждал.
В эту минуту они увидали приблизительно на расстоянии двух миль от Экса длинное шествие мужчин, в торжественном порядке двигавшееся им навстречу; по высоко развевавшимся в воздухе знаменам Мирабо узнал, что это городские цеха идут его приветствовать. Как только при громовых радостных криках они приблизились, принесенные ими цветы и венки полетели в экипаж, само же шествие выстроилось на улице так, что экипаж оказался окруженным со всех сторон как бы сопровождавшим его торжественным кортежем.
Дорога шла в гору. При въезде на самое возвышенное место путники вдруг увидели впереди несметную толпу народа, устремившуюся из близлежащего уже теперь города Экса и остановившуюся в ожидании их для приветствия. Как только толпа увидела Мирабо, прогремели тысячи возгласов и приветственных криков. Пожелания счастья, изъявления благодарности, благословения потрясали воздух. Экипаж был задержан, окружен со всех сторон; всем хотелось видеть Мирабо, слышать звук его голоса, дотронуться до его руки или одежды.
Мирабо обратился к народу с речью, выражая ему благодарность за то, что он избрал его своим представителем, представителем третьего сословия, и хочет послать его со своими полномочиями в национальное собрание.
