Они направились к лесу и через несколько минут скрылись за деревьями.
Нечего и говорить о том, что Вампа знал все тропинки в горах; он все дальше углублялся в лес, не колеблясь ни одной секунды, хотя там не было ни одной протоптанной тропинки, и он распознавал дорогу по кустам и деревьям, так шли они часа полтора.
Наконец, они забрались в самую чащу леса. Высохшее русло вело в темное ущелье. Вампа пошел по этой нехоженой дороге, вившейся глубоко между двумя берегами и затененной густыми ветвями сосен; если бы не отлогий спуск, ее можно было принять за тропу в Аверн, о которой говорит Вергилий.
Тереза, снова оробевшая в этом диком и пустынном месте, молча жалась к своему проводнику, но так как она видела, что он идет ровным шагом и лицо его спокойно, она нашла в себе силу скрыть свою тревогу.
Вдруг в десяти шагах от них из-за дерева вышел человек и навел на Луиджи ружье.
«Ни шагу дальше, — крикнул он, — не то убью!»
«Брось! — сказал Вампа, пренебрежительно подняв руку, между тем как Тереза, не скрывая больше своего страха, вся дрожа, прижималась к нему.
— Разве волки грызутся между собой?»
«Кто ты такой?» — спросил часовой «Я — Луиджи Вампа, пастух из поместья Сан-Феличе».
«Что тебе нужной»
«Мне нужно поговорить с твоими товарищами на прогалине Рокка-Бианка».
«Так ступай за мной, — отвечал часовой, — или, лучше, ступай вперед, коли знаешь куда».
Вампа презрительно улыбнулся, вышел вперед вместе с Терезой и продолжал свой путь тем же твердым и спокойным шагом, каким шел до сих пор.
Через пять минут разбойник велел им остановиться.
Они повиновались.
Разбойник три раза прокаркал по-вороньи.
В ответ раздалось такое же карканье.
«Так, — сказал разбойник. — Теперь можешь идти дальше».
Луиджи и Тереза пошли дальше.
Но по мере того как они подвигались вперед, Тереза все крепче прижималась к своему возлюбленному: в самом деле между деревьями замелькали ружейные стволы.
Прогалина Рокка-Бианка находилась на вершине небольшой горы, которая, вероятно, некогда была вулканом, потухшим еще прежде, чем Ромул и Рем покинули Альбу и построили Рим.
Тереза и Луиджи взобрались на вершину и очутились лицом к лицу с двумя десятками разбойников.
«Этот парень вас ищет, он хочет поговорить с вами», — сказал часовой.
«Что же он хочет нам сказать?» — спросил разбойник, заменявший атамана во время его отлучки.
«Хочу сказать, что мне надоело быть пастухом», — сказал Вампа.
«А, понимаю, — сказал помощник атамана, — и ты пришел проситься к нам!»
«Милости просим!» — закричали разбойники из Феррузино, Пампинары и Апаньи, узнавшие Луиджи.
«Да, только я хочу быть не просто вашим товарищем»
«А чего же ты хочешь?» — спросили с удивлением разбойники.
«Я хочу быть вашим атаманом», — отвечал Луиджи Вампа.
Разбойники разразились смехом «А что ты сделал, чтобы заслужить такую честь?» — спросил помощник атамана.
«Я убил Кукуметто, вот на мне его наряд, и я поджег виллу Сан-Феличо, чтобы подарить подвенечное платье моей невесте».
Через час Луиджи Вампа выбрали атаманом вместо Кукуметто.
— Милый Альбер, — сказал Франц, обращаясь к своему другу, — какого вы теперь мнения о синьоре Луиджи Вампа?
— По-моему, это миф, — отвечал Альбер, — он никогда не существовал.
— А что такое миф? — спросил Пастрини.
— Слишком долго объяснять, любезный хозяин, — отвечал Франц. — Так вы говорите, что синьор Вампа промышляет теперь в окрестностях Рима?
— И с такой дерзостью, какой еще не проявлял ни один разбойник.
— И полиция тщетно пытается его изловить?
— Что поделаешь! Он дружит и с пастухами в долине, и с тибрскими рыбаками, и с береговыми контрабандистами. Его ищут в горах, а он на реке; его преследуют на реке, а он выходит в открытое море; а потом, вдруг, когда думают, что он бежал на остров Джильо, Джаннутри или Монте-Кристо, он снова появляется в Альбано, в Тиволи или в Риччии.
— А каково его обращение с путешественниками?
— Очень простое. Смотря по дальности расстояния от города, он дает им либо восемь, либо двенадцать часов, либо сутки сроку, чтобы внести выкуп. Потом, по истечении срока, дает еще час отсрочки. В шестидесятую минуту этого часа, если деньги не выплачены, он пускает пленнику пулю в лоб или всаживает ему кинжал в грудь, вот вам и весь сказ!
— Ну как, Альбер, — спросил Франц, — вам все еще хочется ехать в Колизей по наружным бульварам?
— Разумеется, — отвечал Альбер, — если эта дорога живописнее.
В эту минуту пробило девять часов. Дверь отворилась, и вошел кучер.
— Экипаж подан, ваша милость, — сказал он.
— В таком случае едем в Колизей, — сказал Франц.
— Через ворота дель-Пополо, ваша милость, или улицами?
— Улицами, черт возьми, улицами! — воскликнул Франц.
— Друг мой! — сказал Альбер, вставая и закуривая третью сигару. Признаюсь, я считал вас храбрее.
Молодые люди спустились с лестницы и сели в экипаж.
