— Да, здесь в самом деле жутко! — воскликнула г-жа де Вильфор.
Госпожа Данглар пыталась что-то пробормотать, но ее слов никто не расслышал.
Гости обменялись кое-какими замечаниями, сводившимися к тому, что в красной комнате действительно есть что-то зловещее.
— Не правда ли? — сказал Монте-Кристо. — Взгляните только, как странно стоит эта кровать, какие мрачные, кровавые обои! А эти два портрета пастелью, потускневшие от сырости! Разве вам не кажется, что их бескровные губы и испуганные глаза говорят: «Мы видели!»
Вильфор стал мертвенно бледен, г-жа Данглар в изнеможении опустилась на кушетку возле камина.
— Эрмина, — сказала, улыбаясь, г-жа де Вильфор, — как это у вас хватает духу сидеть на кушетке, на которой, быть может, и совершилось преступление?
Госпожа Данглар поспешно поднялась.
— И это не все, — сказал Монте-Кристо.
— А что же еще? — спросил Дебрэ, от которого не ускользнуло волнение г-жи Данглар.
— Да, что еще? — спросил Данглар. — Признаюсь, пока я не вижу ничего особенного; а вы, господин Кавальканти?
— Ну, — сказал тот, — у нас в Пизе имеется башня Уголино, в Ферраре темница Тассо, а в Римини — комната Франчески и Паоло.
— Да, но у вас нет этой лесенки, — сказал Монте-Кристо, открывая дверь, скрытую в обоях, — взгляните на нее и скажите, что вы о ней думаете.
— Какая зловещая винтовая лестница! — сказал, смеясь, Шато-Рено.
— В самом деле, — сказал Дебрэ, — не знаю, может быть, это хиосское вино нагоняет такую тоску, но меня этот дом наводит на мрачные мысли.
Что касается Морреля, то с той минуты, как упомянули о приданом Валентины, он был грустен и не произнес ни слова.
— Представьте себе, — сказал Монте-Кристо, — какого-нибудь Отелло или аббата де Ганж, в темную, бурную ночь спускающегося шаг за шагом по этой лестнице, с какой-нибудь зловещей ношей, которую он спешит укрыть от человеческих глаз, если не от божьего ока?
Госпожа Данглар чуть не упала без чувств на руки Вильфора, который и сам был вынужден прислониться к стене.
— Что с вами, баронесса? — воскликнул Дебрэ. — Как вы побледнели!
— Очень понятно, что с ней, — сказала г-жа де Вильфор, — граф Монте-Кристо рассказывает ужасные вещи, очевидно желая, чтобы все мы умерли со страху.
— Это верно, — заявил Вильфор. — В самом деле, граф, вы пугаете дам.
— Да что же с вами? — шепотом повторил Дебрэ г-же Данглар.
— Ничего, ничего, — ответила она, делая над собой усилие, — мне просто душно, вот и все.
— Не хотите ли спуститься в сад? — спросил Дебрэ, предлагая г-же Данглар руку и направляясь к потайной лестнице.
— Нет, нет, — сказала она, — уж лучше я останусь здесь.
— Но, сударыня, — сказал Монте-Кристо, — неужели вы в самом деле испугались?
— Нет, граф, — отвечала госпожа Данглар, — но вы умеете так строить предположения, что фантазия начинает казаться реальностью.
— Ну, конечно, — сказал, улыбаясь, Монте-Кристо, — все это просто игра воображения; ведь почему не представить себе, что эта комната — мирная, честная спальня матери семейства; эта кровать с пурпурным пологом ложе, осчастливленное посещением богини Люпины; а эта таинственная лестница — просто ход, по которому чуть слышно, чтобы не потревожить сна родильницы, спускается врач или кормилица, или сам отец, уносящий заснувшего младенца?..
На сей раз г-жа Данглар, вместо того чтобы успокоиться при виде этой тихой картины, застонала и окончательно лишилась чувств.
— Госпоже Данглар дурно, — запинаясь, сказал Вильфор, — не перенести ли ее в экипаж?
— Бог мой! — воскликнул Монте-Кристо. — А я не захватил своего флакона!
— У меня есть свой, — сказала г-жа де Вильфор.
И она передала Монте-Кристо флакон с красной жидкостью, подобной той, благотворное действие которой граф испытал на Эдуарде.
— Вот как!.. — сказал Монте-Кристо, принимая его из рук г-жи де Вильфор.
— Да, — прошептала она, — я последовала вашим указаниям.
— И удачно?
— Мне кажется, да.
Госпожу Данглар тем временем перенесли в смежную комнату.
Монте-Кристо смочил ее губы каплей красной жидкости, и она пришла в себя.
— Какой ужасный сон! — промолвила она.
Вильфор сильно сжал ей руку, чтобы дать ей понять, что это не был сон.
Стали искать Данглара; но, мало склонный к поэтическим переживаниям, он уже давно сошел в сад и беседовал с Кавальканти-старшим о проекте железной дороги между Ливорно и Флоренцией.
Монте-Кристо, казалось, был в отчаянии; он взял г-жу Данглар под руку и провел ее в сад, где они нашли Данглара сидящим за чашкой кофе между отцом и сыном Кавальканти.
— Неужели я в самом деле так напугал вас, сударыня? — сказал Монте-Кристо.
— Нет, граф, но вы сами знаете, мы поддаемся впечатлениям в зависимости от настроения.
Вильфор пытался засмеяться.
— Ив таком случае, вы понимаете, — сказал он, — достаточно простого предположения, самого химерического…
— Хотите верьте, хотите нет, — возразил Монте-Кристо, — но я убежден, что в этом доме совершилось преступление.
— Будьте осторожны, — сказала г-жа де Вильфор, — здесь присутствует королевский прокурор.
— Что ж, — ответил Монте-Кристо, — раз все так совпало, я воспользуюсь случаем, чтобы сделать заявление.
