— Именно. Многое что я не осмелился бы провернуть в одиночку, было сделано с его разрешения. — ответил Багратион-старший. — В том числе и уничтожение мятежных семей. Возможно, в вас говорит обида или досада, но не дайте себя обмануть — перед вами настоящий патриот, действия которого просто могут быть непонятны простому смертному или даже не совсем простому.
— Вы меня совсем запутать хотите, ваше сиятельство? — улыбнувшись вздохнул я. — Я не собираюсь слепо следовать его приказам, а опуститься до их объяснения он по каким-то причинам не желает. Как и идти на сотрудничество.
— Он император. — пожал плечами Леонид. — Имеет полное право. Я бы сказал, что он, наоборот, с вами слишком возится, несмотря на все разногласия.
— А что он мне сделает? — пожал я плечами, повторив вопрос. — Убить он меня не может, лишить войск, титулов или наследства, пока сам не вернется на трон — не имеет права. Разве что в открытую напасть на моих людей. Так что…
— Формально вы правы, но не до конца. — улыбнулся Леонид. — Он вполне способен повлиять на императрицу, которая сейчас является главой государства. И все приказы будут поступать уже от неё, вплоть до признания вас мятежником. А это как вы знаете чревато…
— Знаю, как и то, что сейчас в моем распоряжении самый боеспособный флот, расположенный рядом со столицей. — ответил я, заставив Багратиона нахмурится. — Не волнуйтесь, я не собираюсь идти на штурм Зимнего, мне это не нужно. Но если придется, я способен защитить себя и своих людей.
— Опасные мысли, ваше высочество. — покачал головой Багратион. — Вы бы, может, попробовали пообщаться с матерью? Я мог бы провести вас тайными коридорами в её опочивальню.
— Какие у вас были приказы относительно сегодняшней ночи? — спросил я. — Или император не слишком вам доверяет и не распространяется о ближайших планах?
— Наоборот, он мне доверяет, но не на пустом месте, так что сказать вам я ничего не могу. Только посоветовать. — улыбнулся Леонид. — Поговорите с матерью.
— Она ничего не решает. — поморщившись произнес я, и тут же задумался. — Хотя может в этом и плюс, после возвращения Бориса она потеряла куда больше, чем я. Хорошо, если сможете — проведите.
— Конечно, ваше высочество. — чуть склонился князь. — Прошу за мной.
Я и раньше держал третий глаз активным, особенно во время спора с императором, а теперь буквально залил его энергией. Не хватало мне только попасть в засаду или навсегда остаться в замурованном и защищенном от воздействия подземном коридоре. К счастью, Леонид не обманул и в самом деле через несколько минут блужданий по плохо освещенным коридорам для слуг мы оказались в крыле, прилегающем к зимнему саду.
— Матушка. — поздоровался я с женщиной, с грустным выражением лица обрезающей погибшие ветви у растений. — Давно не виделись.
— И я была бы рада не видеться еще столько же. — поджав губы проговорила Екатерина. — Что тебе нужно от старой уставшей женщины.
— Вы совсем ещё не страшная, а по поводу усталости — над ней можно поработать и снять. — ответил я. — Главное тут желание и взаимное согласие.
— С желаниями у меня всё в полном порядке, а вот с согласием будут проблемы. — ответила Екатерина, сурово взглянув на меня. — Говори, что хотел, он скоро вернется.
— Не очень понимаю, чем я заслужил такое отношение. — покачав головой проговорил я. — Разве мы с вами ссорились, матушка?
— Ты… — глаза Екатерины вспыхнули гневом. — Не называй меня так больше.
— Ясно, что же похоже он умудрился вас обмануть и вбить, между нами, клин. — проговорил я, прекрасно понимая, чем вызвана такая реакция.
— Он открыл мне глаза, развеял иллюзию, которая овладела мной. — поджав губы, с едва заметными слезами на глазах проговорила Екатерина. — Ты не мой сын, и никогда им не будешь!
— И почему же? — спросил я, раскинув руки в стороны. — Это тело, разве оно не принадлежит вашему сыну?
— Тело! Не душа или разум! — яростно сказала императрица. — Он мне всё рассказал! Рассказал о том что ты занял тело нашего мальчика, выбил из него душу, заняв её место! Из-за этого он попал в кому из-за…
— Ложь! — резко возразил я, и она замолчала чуть не плача. — Это мое тело, было им с самого рождения. Да, моя душа не такая как у остальных, она сильнее. Но вам ли не знать, что её можно натренировать так же, как и тело? Да, я не ребенок и мало похож на подростков золотой молодежи, прожигающей свои жизни. Да, у меня осталось немного воспоминаний от другого цикла. И что же, это делает меня злодеем? То, что я сумел освободится лишь когда накопил достаточно сил?
— Ты врешь… — помотав головой проговорила Екатерина.
— Да? Может вы тогда поговорите об этой щекотливой теме с вашим духовником? Патриархом Филаретом? Узнаете у него о возвращении душ в их тела. — сказал я, видя в глазах женщины сомнения. — Я НЕ ЗАНИМАЛ ЭТО ТЕЛО. Я никогда не вытеснял ни чью душу. Оно моё по праву перерождения. Должен ли я бросится со скалы, испытывая необоснованное чувство вины?
— Я тебе не верю. — вытерев тыльной стороной ладони глаза проговорила Екатерина. — Не верю!
