Хорошо хоть «крылья» за спиной не сделали, а просто разместили на кирасе золотой герб Российской Империи. Но смотрелось и вправду внушительно, и внимание притягивало как новогодняя ёлка. А что еще надо, чтобы спровоцировать врага и выманить его из плотной застройки.
— По подвалам сидят, твари. — зло выругался старвод первого, которого я легко вспомнил по голосу, вроде Дмитро, но это вообще не важно. Сейчас у меня под командованием пять взводов одаренных и почти две с половиной тысячи… хотел бы я сказать простых людей, но это же будет враньем, все они были искаженными в той или иной степени.
У кого-то едва заметные, никак не проявляющиеся изменения, а у кого-то, в основном у капитанов рот — вполне сформировавшиеся естественные щиты, способные удержать пистолетную, а иногда даже и автоматную пулю. Скрывать подобное будет крайне тяжело, так что может и хорошо, что наш орден госпитальеров становится таким особенным и показательно непохожим на остальные.
— Снайперы на позиции. — раздался в наушнике негромкий голос одного из командиров отделений и я, подтвердив, вышел на небольшой перекресток. Чувство опасности едва заметно кольнуло, но это было и не удивительно, мы только приземлились и выдвинулись на передовую, пока Гнев вел обстрел с воздуха окраин.
Львов, прекрасный город, с узкими европейскими улочками и каменными мостовыми под Римский стиль. Не хотелось превращать его в руины, но от нашего желания мало что зависело. Как Роман и сказал, они сжигали целые кварталы, когда становилось понятно, что выживших нормальных людей там нет. А что до искаженных…
— Спасите! Спаси-ите! — на одну из боковых улиц выскочила девчушка, лет двенадцати, с ярко розовым рюкзаком за спиной и куклой, прижатой к груди, она бежала прямо на меня, с зареванными глазами и подбежав уткнулась в пластину брони. — Спаси дядя! Дяденька.
— Спасу, конечно, спасу. — произнес я, сдержав вздох сожаления.
— Правда? — вскинула на меня личико девочка. — Дяденька вы такой красивый. Спасете…
— Конечно. — ответил я, и девочка, обнявшая меня за ногу, улыбнулась… лицо ребенка разошлось в стороны, обнажая кости черепа превратившиеся в жуткие, заполненные игольчатые зубами челюсти. Тварь молниеносным движением бросилась вперед, целясь мне в сочленение брони, но дернувшись распалась под клинком, который я поставил прямо у доспеха.
Выпученные, вылезшие из орбит, словно у рака, глаза несколько мгновений смотрели на меня с удивлением и укором, пока голова катилась с пригорка, а затем со всех сторон раздался жуткий вой. Твари поняли, что засада не удалась и бросились на меня с разных сторон.
Максимально разряженная маскировочная сфера, не способная ничего удержать в себе, окутала белесым туманом перекресток и всё что на нем происходило, и твари, подбадриваемые криками товарищей, с ревом бросались в атаку, одна за другой выскакивая из подвалов и окон первых этажей, чтобы утонуть в тумане.
Я выжидал больше минуты, надеясь, что все желающие соберутся в зоне досягаемости, а затем ударил во все стороны одновременно. До предела сжатая волна, превратившаяся в смертоносное лезвие, ударила по столпившимся у непробиваемого щита тварей и мясные ошметки разлетелись в стороны, оставляя после себя лишь потоки крови.
— Начать зачистку. — приказал я, убедившись, что больше никто на перекресток не вылезет. — Кто сунется впереди штурмовых команд — отправится под трибунал. Работаем, братья.
— За империю! За Александра! — раздались воодушевленные крики в рации и пять десятков рыцарей в резонансных доспехах как один шагнули к оккупированным домам. И я старался от них не отставать, держась на острие атаки.
Что такое пятьдесят человек в полуторамиллионном городе? Даже не капля в море, скорее капля в океане. Что такое половина первой штурмовой роты одаренных рыцарей госпитальеров не стесняющихся применять свои силы и подпитывающие свои тела техниками боевой медитации? Это неостановимая мощь!
Конструкты пролетали офисные здания насквозь, снося и гипсокартонные перегородки и прячущихся за ними слабых искаженных. Твари, сильнее ощущая свою беспомощность в ярости пытались набросится на штурмовиков, но тут же оседали под выстрелами снайперов и легкой бронетехники, поддерживающей нас с улиц.
— Здесь еще могут быть беженцы. — в очередной раз предупредил я. — Истинное зрение на первый второй. Первый номер, десять секунд.
Мы разошлись широким клином, с расстоянием в пятьдесят метров между штурмовиками. Этого было более чем достаточно, чтобы не пропустить ни одну тварь и одновременно прийти на помощь если кто-то окажется в опасности. Но пока таких случаев не было. Каждый спросятся со своим участком, добросовестно дожидаясь подмоги если видел большое скопление искаженных.
А еще меня приятно удивили послушники из капелланов. Филарет умудрился протащить большую их часть через военную службу, а те кто её еще не окончил — учились в семинариях, на непризнаннх военных кафедрах. Нам пришлось лишь добыть для них технику и личное стрелковое оружие, часто устаревшее и дешевое, что было не сложно.
