Стоило вцепиться в грузовой трос, как ветер подхватил мой трёхсоткилограммовый доспех и наклонил, словно ствол молодого деревца. Меня мотало из стороны в сторону, но благодаря приводам доспехов я стальной хваткой вцепился в канаты и дополз до транспортного контейнера. Несколько ударов кулаком по крепежу, и тот сдался, позволяя добраться до нужного рычага.
Дернув за него, я тут же вцепился обеими руками в каркас шара, и встал в распорку, в ожидании удара. Тонкая белая ткань выскользнула из контейнера, и несколько секунд ничего не происходило, а затем нас дернуло так, словно мы на полном ходу врезались в бетонную стену.
Часть каркаса не выдержала и со скрежетом прогнулась под моим весом. Ноги сорвались в пропасть, и я едва успел сформировать конструкт у подошв и рывком в подошвы поставить себя обратно. Из-за парашюта дирижабль опасно накренился, клюнул носом вниз, и начал снижаться еще быстрее.
Земля стремительно приближалась, и я уже с уверенностью мог рассмотреть отдельные деревья, когда передняя часть шара врезалась во что-то невидимое, со скрежетом прогнулась и лопнула, выпуская тысячи тонн гелия. Удар дернул меня в противоположную сторону. Трос, за который я держался оторвался от крепежа, и я полетел вниз, в последний момент едва успев ухватиться за оплавленную защиту гондолы.
Оказавшись у лобового смотрового стекла, я видел, как весь экипаж изо всех сил держится за свои места. Ангелину спасли ремни, она была пристегнута к месту пилота. Макса спасла стальная хватка механоида, а вот Филарет, бывший без сознания, рухнул, и сейчас лежал на смотровом стекле с той стороны.
Но самое отвратительное — под дирижаблем всё еще оставалось несколько километров, под которыми виднелось живое море. Мы же застряли в его секторном диссонансном щите. И медленно проваливались внутрь.
— Блин-блин-блин! — не сдержавшись ругался я, глядя на то, как гигантское неживое море из плоти подняло к нам свои щупальца. Собрать экспедицию? Прорваться к центру? Наивный чукотский юноша. Да эта дрянь даже под бомбардировкой линкора не получит критических повреждений!
Пока я пытался сообразить, что делать, и цеплялся за обшивку, диссонансное поле вконец ослабло и пропустило нас внутрь. Дирижабль, лишившийся половины своего воздушного шара, рухнул, носом вниз только для того, чтобы через сотню метров нас вновь встретил щит. А затем ещё и ещё один.
И чем ближе к земле мы были, тем отчетливей становилось понимание что щупальца монстра возвышаются над живым морем на добрых пятьдесят метров. Они пытались как можно быстрее добраться до вкусняшки, в виде падающего вниз корабля, но ломались под собственным весом.
— Это плохо… очень плохо. — пробормотал я, видя, как несколько щупалец свиваются воедино, превращаясь в жуткую башню с основанием в несколько сотен метров. И эта башня будто впитывала плоть вокруг себя, становясь все толще и длинней, да только море от этого почти не мелело.
Сражаться с этим при помощи гранатомета? Глупее идеи было сложно придумать, так что от неё я сразу отказался. Как и от попыток создать конструкт, выходящий за пределы моего доспеха — он тут же развеивался, не стоило и пытаться. Оставался только один шанс, безумный по своей природе.
Дождавшись пока дирижабль в очередной раз рухнет на щит, кажется, последний, я, быстро перебирая руками, добрался до обломков грузового отсека и выдернул один из нейтрализаторов, изобретенных Красновым и змеем. А может вспомненных, или подсмотренных у общества, сейчас это было абсолютно не важно. Главное, что он служил как щит, преобразующий диссонансную энергию в тепловую.
— Ну, не подведи. — пробормотал я, и когда дирижабль прошел и сквозь этот щит прыгнул вперед, оттолкнувшись от гондолы. Расчет оказался верен, нетерпеливая тварь дернулась к первой же добыче и попыталась ухватить меня кончиком щупальца. А вместо этого схватила раскаленный кусок металла, и даже не заметив вспыхнувшего пламени утащила его куда-то вглубь себя.
Такого эффекта я точно не ожидал, рассчитывая на отторжение. И рухнув вслед за железкой на поверхность щупальца тут же завяз по колено. Некроплоть жадно начала поглощать доспех, всасывая его, и не оставляя никаких сомнений в том переломает и переварит всё что к ней попадет.
— А мной подавишься. — зло крикнул я, заставляя клинок вспыхнуть синим пламенем. Меч с легкостью вошел во всю длину лезвия, рассекая податливую плоть, но даже так мне потребовалось несколько секунд чтобы высвободится и сориентироваться в пространстве. Дирижабль уже рухнул ниже, к нему стянулось не меньше сотни щупалец поменьше, и даже от башни плоти отделилось несколько отростков.
Немедля я прыгнул следом, на лету вонзив меч, и оставляя за собой полосу синего пламени, начавшую пожирать плоть твари. Горящая рана осталась по всей длине башни, и врубив ранец я прыгнул на складывающийся каркас дирижабля, чтобы провалиться глубже в некроплоть и начать прорезать её, добираясь до гондолы.
