Вот только он совершил ту же ошибку, что десятки противников до него. Вообще, я даже немного расстроился. Что надо такого сделать, чтобы меня уже начали воспринимать всерьез? Победы на все имперском турнире, перед глазами сотен зрителей и трансляцией в прямом эфире — недостаточно?
Нет, это безусловно делает мою жизнь легче и веселей, но так и привыкнуть можно. А после того, как привыкну — нарваться на серьезного противника, который воспринимает меня всерьез. И это может стать очень большой проблемой. К счастью, пока все в моих руках, а враг опять решил закончить все одним эффектным ударом.
Нет, я понимал его план, пусть и грубый, но довольно эффектно выглядящий со стороны. Не доходя до противника взмахнуть клинком, так чтобы он не воспринял это в качестве угрозы, и распрощался с жизнью и головой. Вот только я видел несущееся ко мне лезвие, и выдвинул ему на встречу собственное. А вот дальше…
Давид шагнул вперед, мгновенно изменив траекторию удара, словно видел мое лезвие. Я на мгновение даже растерялся, пытаясь понять, что делаю не так, а затем наши клинки столкнулись в воздухе и мне пришлось перекувырнуться через голову, уходя назад, и вскочив принять боевую стойку.
— Дядя! Не здесь! Вы же так гостей поубиваете! — возмущенно крикнул Багратион. — На арену! Пусть все видят триумф достойного.
— Верно, пусть видят. — недобро усмехнувшись проговорил Давид. — Только мастерство, талант и сила. Никаких интриг и лжи! Мы выясним все, как положено настоящим джигитам! На кинжалах, в честном поединке!
— Василий, готовь корабль. — сказал я, когда Строганов оказался рядом. — Есть у меня нехорошее чувство, что стартовать придется экстренно.
— Понял, все сделаю. — кивнул денщик. — Вы сумеете выбраться?
— Если Жеглов будет помогать, а не мешаться, то не только выберемся, но и как следует их потреплем. — усмехнувшись ответил я. — А может так статься что бежать и вовсе ен придется. Но бережёного бог бережет.
— И то верно. — кивнул Строганов, быстро лавируя между гостями, и почти мгновенно скрывшись в толпе. Я же, в сопровождении верных людей, дошел до небольшой, спрятанной между зелеными кустами, каменной площадки. Судя по множетсвву расколотых плит и глубоким царапинам — использовали ее регулярно.
— Александр, я могу тебя прекратить это безумие? — спросил Константин, подойдя почти вплотную ко мне, так чтобы никто посторонний не слышал. — Дядя повернут на чести рода, на том, что мы цари, а не князья.
— Ты сам прекрасно знаешь, что титул определяет не только родословная, но и личная сила… и я видел, что может император. — ответил я, чуть покачав головой. — Если твой Дядя сумеет показать хоть десятую часть от силы и навыков Петра, как положено царям, у меня не будет и шанса.
— А если победишь ты, то перед всеми поставишь его на место. — кивнул Багратион. — Желаю тебе удачи, и лишь прошу не убивать старика.
— Он ещё в самом соку. — усмехнулся я, глядя на то, как демонстративно и театрально Давид скинул свою бурку, оставшись в черном костюме, по покрою напоминающем и военную форму, и национальный наряд с белыми петлями. Удивительно, но на нем это не смотрелось комично, наоборот, дополняло суровый вид.
— Он мой дядя. — со вздохом заметил Константин. — Если не получится, я не стану тебя обвинять, но найдется множество родов в Тифлисе, и во всей Грузии, которые тебе такого не простят.
— Все будет зависеть от него. — спокойно ответил я, разминая плечи. Видя мои упражнения, кто-то из молодых дворян рассмеялся, но я не обратил на это никакого внимания. Лучше подготовится и получить хоть и незначительное, но преимущество, чем гордым орлом попасть на вертел.
— Дядя, последний раз прошу, прекрати этот глупый спор. — проговорил Багратион, обратившись к красующемуся с кинжалом в руках бойцу. — Он мой гость, спасший мне жизнь. Потомок очень влиятельного рода. На столько, что они могут посоперничать с нами.
— Видно, что дать они смогли лишь спесь и гордыню, но ни капли чести. — усмехнулся Давид, свысока посмотрев на меня. — Мальчик должен знать свое место!
— Ну так я и знаю. А вот ты нет. — усмехнулся я, закончив разминку и выйдя в центр круга. — Какие у вас тут правила? До первой крови, до потери сознания или до смерти одного из бойцов?
— Бой идет до тех пор, пока не останется стоять лишь один. — нехотя проговорил Багратион, отходя от арены. — Пусть оба из вас выйдут с арены с честью.
— Жаль я не смогу научить этого мальчишку чести за один раз. Но препадать урок — сумею. — усмехнулся Давид, поправив усы указательным пальцем правой руки. В левой он крутил кинжал, легко перекидывая тридцатисантиметровое лезвие между пальцев. И вот это уже выглядело как пижонство.
— Как будете готовы, можете начинать. — проговорил Константин, отойдя с арены. Краем глаза я заметил, как бойцы штурмового взвода расходятся по периметру, чтобы предотвратить возможные покушения. Собранная до предела Ангелина недовольно смотрела на нас, непроизвольно сжимая рукоять гранатомета.
