Пули застывают в воздухе. Гранаты отскакивают, или, что куда хуже, отлетают обратно. Контактные ракеты или крупнокалиберные пули заставляют противника чуть замедлиться, отступить, может даже припасть на колено, закрывая уязвимые точки, но в следующую секунду его конструкт уже восстанавливается и смерть продолжает переть прямо на тебя.
Нервы выдерживали у единиц, у самых храбрых, или самых тупых. Но все они заканчивали одинаково. Короткая очередь, удар диска или проводящего клинка, и дарник продолжает идти вперед, оставляя за собой бездыханное тело. Все помнили, что эти твари делали с пленными, и не собирались оставлять уродов в живых.
Нас могли остановить лишь бронетехника, шагоходы и резонансные доспехи, но я позаботился о противниках, выбив снайперов и уничтожив немногочисленную поддержку из танков и орудий ПВО. Все происходило на столько быстро и легко, что я даже засомневался, не ловушка ли это. Но уже через пятнадцать минут мы заняли все господствующие высоты и установили свои тяжелые винтовки.
Двадцатимиллиметровые противотанковые автопушки, закрепленные на станках треногах, прикрывались полным звеном дарников. Стрелок-наводчик, заряжающий, командир отделения и два бойца прикрытия. Закрепившись между камнями и навесив щиты такой отряд мог удерживать точку пока не кончится боезапас или силы обороняющихся. А у наших парней и девчонок и с тем, и с другим все было отлично.
— Таран, идем на сближение, доложи обстановку! — приказал я, дожидаясь пока Жеглов со своим десятком окончательно оттеснит пехотную роту, лишившуюся всего тяжелого вооружения.
— Мы оттеснили от Стерегущего противника. Заканчиваем эвакуацию раненных. — ответил бурят. — Поддержка не нужна, но, если сможете прикрыть нас с восточного склона, будет куда проще.
— Жеглов, присоединяйся к Тарану, выводите всех выживших к Гневу. Краснов, что у тебя? — спросил я, рывками отправляя себя в полет над ущельем. Полетом это назвать было сложно, я просто очень высоко прыгал и подбрасывал собственное тело в воздухе, отправляя его все дальше. Но это было в десятки раз быстрее, чем бежать между обломками в поисках врага.
— Маневровые двигатели левой стороны почти не пострадали. Справа работают два сопла из шести. Но только на них мы не поднимемся. Маршевые двигатели выведены из строя или зарылись в землю все, сейчас их не запустить. — ответил Максим, и на фоне я услышал визг болгарок. Похоже ремонт шел полным ходом. — Стараемся привести хотя бы еще пару маневровых в чувство, потом можно будет взлететь и разбираться с маршевыми. Шасси поломаны, но это лучше, чем торчать на земле.
— Разрешаю привлекать к ремонтным работам наших пленных и выживших со стерегущего. — скомандовал я, и тут же отключился. Чувство опасности, почти замолчавшее после уничтожения зенитки и страуса, ввинтилось в череп раскаленным до бела шилом.
Я резко ушел в сторону, рывком отбросив себя с траектории приземления, и в то же мгновение, в месте куда я должен был упасть, разгорелся огненный шар взрыва, а затем еще и еще один. Я рухнул на землю, перекатившись через плечо, и едва успел выставить пресс, в который тут же вонзилось несколько тяжелых противотанковых снарядов.
Тонкие стальные стрелы, длинной в полметра, зависли в воздухе, медленно вращаясь. И только после этого я услышал грохоты выстрелов. Спасшийся при падении вражеского фрегата отряд похоже обладал превосходной огневой мощью, и только падение сверху еще и корвета-предателя позволило нашим бойцам выстоять и даже оттеснить неприятеля. Вот только далеко они отходить не стали.
Рывок, еще рывок Чувство опасности чуть отступает, но за спиной раздаются взрывы, а спустя всего несколько мгновений дерево за которым я собирался укрыться падает, срубленное влетевшим в ствол серпом. Враг умел, враг хорошо вооружен, но что куда хуже — враг работает слаженно и четко. Но и я здесь не один.
— Снайперы, даю пеленг на цель! — крикнул я, выпуская осветительную ракету в сторону затаившихся между камней противников. — Достанете?
— Километр двести. Да, работаем. — ответил Шебутнов, возглавивший одно из звеньев.
— Капитан, вы в зоне действия нашей артиллерии. Можем подсобить с корабля основным калибром. — услышал я голос Максима и усмехнулся.
— Давай. Только в меня не попадите. — попросил я, уходя с линии прицеливания. Несколько секунд ничего не происходило, а затем, с противоположного холма на котором застрял наш фрегат, раздались выстрелы, раскатами прокатившиеся по ущелью. Осколочно-фугасные снаряды сто тридцатого калибра подняли фонтаны земли и камней, с корнями вырывали деревья и кустарник, но я видел, как один из таких зарядов отклонился в воздухе. У врага был сильный дарник, восьмого, может даже седьмого ранга, и судя по мечущейся между деревьями ауре он приближался ко мне.
