— Налаживание производства медицинских препаратов идет полным ходом. — уверенно сказала княжна Ляпинская, когда до нее дошла очередь. — В данный момент предприятия химической промышленности, воссозданные на Урале, вышли на оборот в три тысячи тонн в год. Однако это только базовые лекарственные препараты — антибиотики, антисептики, жаропонижающие. Ничего более сложного мы пока создать ен можем, как и закупить. Отсюда проблемы с хроническими заболеваниями и всем более-менее сложным. Нами освоено менее пяти процентов всей лекарственной номенклатуры.
— Как ни странно, но эти пять процентов лекарств покрывают девяносто процентов болезней и травм. Однако даже десять процентов — это тысячи жизней по всей стране. — заметил князь Добролюбов, принявший эстафету. — А потому одним из главных направлений мы считаем разработку методического и учебного материала и внедрения его в средних профессиональных училищах и университетах. Многое дают военные кафедры, на которых ранее преподавали первую медицинскую помощь, но этого явно недостаточно.
— Как мы видим, уход ордена и разрыв дипломатических отношений с Швейцарией вызвал множество проблем. — решил подвести итог Петр, председательствующий на собрании. — Однако это же открыло множество возможностей. В случае, если мы сумеем восстановиться после их ухода, это позволит нам составить конкуренцию ордену на мировом рынке медикаментов. А если мы при этом еще и не станем ограничивать распространение технологий — сделает лидером, хоть и на короткое время. Это не повод расслабляться, дамы и господа, сейчас самое тяжелое время, время перемен, однако мы уже достигли большего чем рассчитывали…
Как назвать подобные высказывания, в ситуации, когда мы едва сумели стабилизировать детскую смертность и остановить несколько эпидемий, да и то, путем массового карантина? Хорошая мина при плохой игре? Нет, мы действительно выиграли, но принимая решение о сражении с орденом я не думал, что возможно… такое.
Сейчас все политики включая представителей молодежного крыла дворянского собрания и боярской думы выступали перед телевиденьем с обнадеживающими высказываниями. Меня было решено временно ен показывать, потому как я и так слишком засветился. И дело даже не в интервью — я просто постоянно находился на передовой, но ничего интересного в этом не было. Мой универсальный иммунитет не передавался, я просто спасал кого мог, минимизируя потери.
Что я получил по прошествии этих трех недель, кроме тотального недосыпа? В народе обо мне пошла слава целителя, и чуть ли не святого. А вместе с ней пришла куча претензий от тех, кого я спасти не мог или не успел. Пара попаданий в кадр камеры, слухи в сети, и вот от тебя уже требуют невозможного.
Но то что я получил оказалось в разы ценнее. И я не про возможный контроль целой отрасли, он перейдет государству, а в первую очередь — информацию, которой мне так не хватало. Да что там, весь мир вздрогнул, когда наши ролики разошлись по корпоративным сетям конкурентов ордена Асклепия.
Надгосударственная структура, одна из основ Швейцарской экономики и политической воли, оказалась тоталитарной сектой. И если с этим никаких особых проблем не возникло, все знали, что орден собирает детей по миру прививая им свою идеологию, то вот истинные цели оказались сенсацией.
Уничтожение всего, что связано с резонансом. Людей, техники… даже самой технологии, созданной Николаем Тесла. Учитывая, что почти во всех государствах правили именно одаренные, эта подпольная борьба, направленная на контроль их количества, снижение рождаемости и повышение смертности — стали шоком. И теперь иначе чем кровных врагов орденцев а России не воспринимали.
Второй неожиданностью, на этот раз приятной, стала тотальная поддержка церкви. И не только нашей, православной. Я об этом знал через вторые руки, но именно для этих целей Филарет просил у меня ролики с переводом на другие языки, в первую очередь на латинский и итальянский.
Церковь, заново вошедшая в силу после открытия Тэслой «Божественной энергии» сделала орден Асклепия своим главным врагом. В первую очередь из-за того что те отвергали божественность открытой материи, указывая на то что это просто параллельный мир, с жуткими тварями которых мы приглашаем к нам, путем использования технологий резонанса.
Вторым доводом «против» ордена стала элементарная жадность. В религиозных обществах и странах, таких как Италия и Германия, папский престол объявил о незаконности ордена и переходе всех его активов в лоно церкви. Местные аристократы, тоже прекрасно понимавшие ценность отрасли, попробовали возражать. Но…
На сколько я понял именно по этому зарубежным партнерам и союзникам стало не до нас. Внезапно оказалось, что у них у самих под боком есть гигантский и очень сладкий пирог, который можно отобрать у «плохих» парней чтобы отдать хорошим. Естественно, что хорошими должны были стать те, кто учувствовал в дележе, ведь что может быть приятнее и важнее чем обобрать ближнего своего, да еще и морально уверившись, что ты делаешь доброе дело.
