— Не просто прийти, а быть их свидетелями, после чего, вполне логично, к концу вечера и попросить руку. — ехидно заметила Мария, видя, что идея быть свидетельницей на свадьбе бастардов у Инги не вызывает теплых эмоций. — Лучше момента все равно не придумать. Разве что на пепелище общественного мнения.
— Это не слишком? — нахмурившись спросила Инга. — Все же, подобное иначе как скандалом назвать не выйдет.
— Второй брак, для его высочества, не взошедшего на престол, само по себе скандал. А так он будет вполне к месту. Особенно если нападения на ваше, ой, то есть, конечно, уже наше, княжество не прекратятся. — ехидно заметила Мария, передразнив фразу Инги.
— Боже, какая же ты язва. — вздохнул я, покачав головой. — Дорогая, будь добра, веди себя пожалуйста спокойней.
— Я всегда, как у вас мальчиков говорится? За своих горой. — мило улыбнувшись сказала Мальвина. — Если они свои. А пока это не слишком понятно. Союз дело тонкое…
— Все в порядке, ваше высочество. — дотронувшись кончиками пальцев до моей руки сказала Инга. — Я прекрасно понимаю вашу супругу. Незачем относится добрее к другим, чем они того заслуживают. А у нас, я очень надеюсь, больше, чем союз.
— Пф. Да ты даже «отужинать» с нами после бала отказалась. — отмахнулась Мария. — Блюдешь добродетель там…
— Мы на месте, ваше высочество. — прервал ее речь адъютант Белюков, распахнув бронестекло из кабины. — Выбирайтесь, вон в тех окопах уже находятся три ваших взвода.
— Где? — на всякий случай спросил я, стараясь не хмурится. Потому что в том месте куда адъютант указывал не было ни одного человека. Зато по бокам метрах в ста, отчетливо виднелись ауры по крайней мере полусотни бойцов.
— С дороги не видно, но боюсь дальше машина не проедет, придется идти пешком. — оправдываясь проговорил адъютант. — Выходите, я покажу.
— Дайте рацию, я свяжусь со своими. — потребовал я, и в этот момент на лице князя отразилось плохо скрываемое выражение злости. Девушки этого заметить не могли, зато Мария прекрасно увидела выставленную мной дополнительную сферу и в момент сориентировалась, повесив на себя кирасу.
— Не хотите объяснится, князь? — спросил я, и в этот момент наконец оглянулся водитель. Я его едва узнал, грузный мужчина, хорошо за сорок, превратился в худощавого молодого человека чуть старше тридцати. При этом это был одаренный, но не искаженный. Грим и парик делали чудеса.
— Следователь! — выкрикнула Мальвина, ткнув в него пальцем, и это все решило.
Лже-полицай и адъютант выхватили короткие пистолет пулеметы и по салону засвистели пули. Инга сжалась, прикрывшись щитом, но ни одна из пуль даже не ударила рядом — я поставил пресс прямо на оконный проем, и они зависли в воздухе, накапливаясь словно застревая в невидимом желе.
Сообразив, что ничего не выходит адъютант выхватил проводящий кинжал и ударил по моему конструкту. Пресс рассыпался, но пули ударили о выставленную сферу и начали со скрежетом рикошетить, погружаясь в противоосколочную обивку салона. Выпустив полный магазин, водитель выхватил второй, но в этот момент я ударил по руке адьютанта серпом.
Зажатую между конструктом и оконным проемом кисть Белюкова отсекло словно на гильотине, кровь брызнула во все стороны, и мужчина заорал, пытаясь зажать страшную рваную рану из которой торчала кость. Его напарник продолжал строчить из автоматов, подхватив второй, но пули бессильно долбили о выставленный конструкт.
Сообразив, что ничего не выходит водитель попытался выбраться из машины, но я находился меньше чем в полутора метрах от него, а потому легко поставил полусферу на обе двери. Рука мужчины бессильно упиралась в воздух всего в паре сантиметров от ручки, и он сопел от натуги, но не мог продвинуться и на миллиметр.
— Значит конец. — усмехнулся он, криво усмехнувшись. — Вы за это поплатитесь, твари. Вызываю огонь на себя! Огонь на себя!
— Ты совсем дебил? Ты-то умрешь, а нам ничего не будет. — спросил я.
— Вы все подохните, твари! Смерть тиранам! — с этими словами он дернул чеку круглой оборонительной гранаты и со всей силы запустил ее в нашу сторону. Естественно, она не пролетела и десяти сантиметров, завязнув в очередном прессе. Чувство опасности едва пискнуло, когда я захватил гранату в двойную тюрьму. Первый слой лопнул от опережающей на миллисекунду ударной волны, но второй выдержал, поймав и её, и идущие следом осколки.
— Даже не думай, что отделаешься так легко. Вы будете жить и все мне расскажете. — усмехнулся я. — Кто вас подослал, зачем…
Договорить я не успел. Мужчина задрал голову и рассмеялся как сумасшедший. А в следующую секунду чувство опасности заставило меня прижать к себе Марию и Ингу, поставив вокруг три контура максимально заряженной сферы. А в следующую секунду все вокруг погрузилось в потоки огня и дыма.
