— Так это она сейчас Фатима. — улыбнувшись ответил патриарх. — А станет… да кем угодно. Ольгой, Натальей, Фросей в конце концов. Это совершенно не тот вопрос, о котором вам стоит заботиться.
— Не хотелось бы брать её в жены. — нахмурившись проговорил я.
— Я тоже против, но, если иного выхода не останется, нам придется пойти на такие меры. — сказал Филарет. — Это будет далеко не первый случай, когда невеста меняет веру чтобы вступить в брак, так что мусульман это устроит. Амин-бей будет счастлив что получил такого зятя, даже если Фатима станет вашей номинальной женой, а у наших прихожан не возникнет новых вопросов по поводу вашего образа жизни.
— У меня их и так три. — проговорил я.
— Кажется еще пару месяцев назад вы это ставили своей целью, у вас же даже медовый месяц еще не кончился? — рассмеявшись спросил патриарх. — Или уже сумели вкусить все недостатки супружеской жизни?
— Я ни о чем не жалею. — спокойно ответил я.
— Естественно. — улыбнувшись кивнул Филарет. — Нельзя жалеть. Еще раз — с новым годом, ваше высочество. Я подумаю, что можно сделать.
— Прежде чем мы начнем разговор, я должен предупредить вас о том, что все сказанное здесь должно оставаться между нами. В случае если пресса об этом узнает, я буду считать, что дом Амин сделал это специально. — сказал я, разместившись в кресле напротив Али-Саида. Его сестра, все так же скрывая лицо под фатой, очень хотела сесть рядом со мной, но я недвусмысленно приказал ей сесть отдельно. За моей спиной стояли супруги, больше никого не было, а перед переговорами я поставил купол.
— Конечно, ваше высочество. Но я не понимаю в чем дело. — ответил парень. Не смотря на воспитание, и то что он старался держать себя в руках, чувствовалось что он не на шутку разнервничался.
— Я предупредил. — спокойно сказал я, а затем положил перед ним планшет с открытым отчетом, собранной информацией по сотрудничеству Ашхабада с персами. — Твой отец продолжает активно торговать с Персами и Османами, и судя по движению их войск, и тому что он никак на это не реагирует и не уведомляет нашу армию — у них тайное соглашение, в котором вам двоим выделена роль жертвенной коровы.
— Отец никогда не пошел на такое. — не слишком уверенно сказал Али.
— Думаешь отец бы вами не пожертвовал? — насмешливо спросила Мария.
— Нет. В смысле, если да, но я имел ввиду не это. — нахмурившись сказал парень. — Отец может нами пожертвовать если это нужно для рода и страны, но он не рискнул бы всем ради сомнительной выгоды и союза с нашими врагами.
— Хорошо, что у тебя нет лишних иллюзий по поводу любви своего отца. — заметила Мария. — Плохо что ты не понимаешь, что он уже вами пожертвовал.
— Зачем ему это делать? — спросил Али, поерзав в кресле.
— Потому что вчерашние враги всегда могут стать если не друзьями, то по крайней мере союзниками. — ответил я. — А вами он уже пожертвовал, при любом раскладе. Возможно, ты не заметил, сыновья любовь может быть жестока, но именно ты — глава дома Амин, а твой отец — регент. Но сейчас именно он послал тебя сюда, вместо того чтобы уступить трон. А ты, что очевидно, послушал.
— Это была совместная договоренность. — не слишком уверенно проговорил парень. — Я могу в любой момент вернуться, и он уступит трон.
— Правда? Поэтому тебе выделили всего лишь корвет, даже не фрегат? — насмешливо спросила Мария, заставив парня еще больше нахмурится. — А что с твоими младшими братьями, их давно не видели во дворце.
— Это не то, что я хотел бы обсуждать. — зло буркнул Али.
— Есть большая вероятность что ты даже фактически не сможешь занять трон. Пока его удерживает твой отец, а позже — это сделает один из братьев. — жестко сказал я, и Али едва сдержался чтобы не вскочить. Кулаки сжал до белизны костяшек.
— Они не смогут этого сделать. — наконец с гневом сказал он.
— Учитывая как ты о них отзывался в прошлую нашу встречу…— осторожно начал было я, но меня прервала Фатима.
— Они мертвы. — тихо сказала девушка, после чего я замолчал в недоумении. — Обычай. Как только один из сыновей садится на престол, остальных душат или травят снотворным. Так же у Осман, чтобы не было войны между братьями за власть.
В небольшом кабинете на несколько минут повисла полная тишина, прерываемая только сопением Али-Саида.
— Прошу прощения, и соболезную. — наконец сказал я. — И всё же я должен быть уверен. Отец не мог показать тебе чужие тела?
— Нет. — поджав губы ответил Али, и я помолчал, дожидаясь пока он выдохнет и сам продолжит мысль. — Я уехал, потому что их матери пока не смирились с утратой и хотят моей смерти. Что же до корабля — он лучшее из того, что есть в Ашхабаде. Пусть он и не сравнится с вашим флотом.
— Граф Рублев показывал мне ведомость, взамен сельскохозяйственной техники вы получили несколько отремонтированных судов черного флота. — заметил я.
— Это не боевые корабли. Не настоящие. — пренебрежительно ответил Али.
