Я вместе с Голобородько прошел к патрульному автомобилю, а напарник пошел проводить опрос свидетелей. Собственно все согласно протокола. Меня допрашивать они права не имеют, перстень на моем пальце подтверждает происхождение, так что оставалось только ждать прибытия людей в серых костюмах. Минут через пять подъехали еще патрульные и поставили заграждение, после чего так же пошли опрашивать возможных свидетелей. Серых костюмов ждать пришлось минут пятнадцать, все это время я молча стоял у патрульной машины, рассматривая зевак и прикидывая, мог ли быть у нападавшего соучастник, который сейчас ждет момента, чтобы помочь товарищу, или же стремится узнать чем все закончится.
Прибыли представители Тайной Жандармерии на неприметном черном автомобиле, с одинокой мигалкой на крыше. Из автомобиля вышли два мужчины средних лет, одетые в одинаковые серые деловые костюмы. Пройдя заграждения они сразу направились к нам. Мигнув перед нами своими корочками, так что их и разглядеть толком не удалось, они тут же потребовали передать меня и нападавшего им.
- Покажите, нормально ваше удостоверение. – Потребовал я. Один из мужчин тяжело вздохнул и показал мне удостоверение сотрудника Тайной Жандармерии на имя капитана Лисицина Федора Николаевича. Фотография совпадала, печать находилась и на самом удостоверении и на ней. Убедившись, что имею дело действительно с представителями царской охранки, сдался в их загребущие руки.
Посадив меня и мужика в блокираторах в свой автомобиль, серые костюмы направились по уже знакомому мне адресу на Северном проспекте. Ехать было относительно не далеко, так что через двадцать минут мы выгрузились и прошли в здание под номером шестьдесят семь. На входе у меня проверили документы, а вот нападавшего тут же куда-то потащили. Капитан Лисицин провел меня в один из кабинетов на первом этаже. Едва зайдя внутрь, я сразу узнал классическую обстановку для допросной. Стол, два стула, стена с односторонним зеркалом и по охранной камере в каждом углу.
- Присаживайте, ваше Сиятельство. – Предложил мне Федор Николаевич указав на неудобный даже с виду стул.
Хоть и не особо хотелось, но пришлось подчиниться «предложению» капитана. Сев на металлическое нечто, только по недоразумению названное стулом, я приготовился из пострадавшего стать обвиняемым, а памятуя о некой размолвке с некой обладательницей прекрасных васильковых глаз, еще и немного напрягся.
- Я вас внимательно слушаю. – Обратился капитан Лисицин ко мне. Я кратко пересказал ему события предшествующие нашему знакомству. – Возможно есть у вас подозрения, кто может стоять за этим?
- Признаться честно, теряюсь в догадках. – Улыбнулся я, разведя руками. – Увы, рассчитывал от вас узнать, кому я жить мешаю.
- И что, даже предположить не можете? – Сощурившись спросил меня Федор Николаевич.
Вот тут я задумался. По сути скрывать мне нечего, просто работает привычка – меня допрашивают – нельзя выдать информацию. Но тут-то ситуация, когда меня допрашивают, чтобы мне помочь. Главное виноватым не стать.
- Если так подумать, то мог отомстить герцог фон Рейнфельден. – Ответил я серому костюму. – В то же время, я недавно взялся узнавать о делах своего рода до гибели моих родителей и братьев с сестрой, возможно оттуда ноги растут.
- Сам герцог фон Рейнфельден? – Со скепсисом спросил меня Лисицин. – И чем же вы так насолили, Герскому герцогу?
- Так, вы дело мое откройте и почитайте.
- И почитаю. - Кивнул Федор Николаевич, доставая сигарету и подкуривая ее.
- Но сперва вас, ваше сиятельство послушаю.
- Слушайте. – Кивнул я. – В далеком-далеком царстве, в некотором ныне уж не известном государстве, жила да была Варвара. И вот однажды, когда она пошла на базар…
- Шутки значит шутить будешь? – Зло рыкнул Лисицин. – Здесь клуб веселых и находчивых по твоему?
- Не знаю, Федор Николаевич, это вы мне скажите. – Предложил я.
Капитан затянулся сигаретой и задумчиво выпустил струю дыма в потолок, после чего посмотрел на меня с прищуром.
- Значит по-хорошему никак? Будем узнавать по-плохому? – Зло спросил он.
- Федор Николаевич, не переигрывайте. – Фыркнул я. – Вы хоть запрос на мое личное дело сделайте, а потом мне уже угрозы рисуйте. Правдоподобней будет.
- Думаешь сделать тебе ничего не могу?
- Как не можете? – Притворно удивился я. – Еще как можете! Да больше скажу, уже делаете! Мне, как еще языком почесать зазря, или уже пора адвоката требовать?
- Вы, ваше сиятельство, отдаете себе отчет с кем говорите? – Продолжал нагнетать капитан.
