— И вы совершите этот прекрасный поступок? — спросил он.
— Ты увидишь. А пока я нанесу визит в Меридор.
— Вы решитесь?
— А почему бы нет?
— Вы предстанете перед старым бароном, которого вы покинули, после того как пообещали мне…
— У меня есть для него прекрасное оправдание.
— Где, черт побери, сыщете вы такое оправдание?
— Сыщу, не сомневайся. Я скажу ему: “Я не расторг этого брака, потому что Монсоро, который знал, что вы один из самых почитаемых деятелей Лиги, а я, ее глава, пригрозил выдать нас обоих королю”.
— Ага!.. Вы это придумали — про Монсоро, ваше высочество?
— Не совсем, должен признаться, — ответил герцог.
— Тогда я понимаю вас, — сказал Бюсси.
— Понимаешь? — спросил герцог, введенный в заблуждение ответом молодого человека.
— Да.
— Я внушу ему, что, выдав замуж его дочь, я спас ему жизнь, над которой нависла угроза.
— Это великолепно, — сказал Бюсси.
— Не правда ли? Я и сам так думаю. Погляди-ка в окно, Бюсси.
— Зачем?
— Погляди, погляди.
— Я гляжу.
— Какая стоит погода?
— Вынужден сообщить вашему высочеству, что погода хорошая.
— Тогда вызови конный эскорт, и поедем-ка узнаем, как поживает милейший барон де Меридор.
— Хорошо, ваше высочество.
И Бюсси, который в течение четверти часа играл бесконечно смешную роль попавшего в затруднение Маскариля, сделал вид, что уходит, подошел к двери, но тут же вернулся обратно.
— Простите, ваше высочество, — сказал он, — но сколько всадников угодно вам взять с собою?
— Ну четверых, пятерых, сколько хочешь.
— В таком случае, раз уж вы предоставляете решать это мне, — сказал Бюсси, — я взял бы сотню.
— Да что ты, сотню! — сказал удивленный принц. — Зачем?
— Для того, чтобы иметь в своем распоряжении хотя бы двадцать пять таких, на которых можно положиться в случае нападения.
Герцог вздрогнул.
— В случае нападения? — переспросил он.
— Да. Я слышал, — продолжал Бюсси, — что местность тут очень лесистая, и не будет ничего удивительного, если мы попадем в какую-нибудь засаду.
— А-а! — сказал принц. — Ты так думаешь?
— Ваше высочество знает, что настоящая храбрость не исключает осторожности.
Герцог призадумался.
— Я распоряжусь, пусть пришлют полторы сотни, — сказал Бюсси.
И опять направился к дверям.
— Постой, — сказал принц.
— Что угодно вашему высочеству?
— Как ты думаешь, Бюсси, в Анже я в безопасности?
— Как вам сказать… город не располагает сильными укреплениями, однако при хорошей обороне…
— Да, при хорошей, но она может оказаться и плохой. Будь ты хоть тысячу раз храбрецом, но каждый раз ты сможешь находиться только в одном месте!
— Пожалуй…
— Если я здесь не в безопасности, а я не в безопасности, раз в этом сомневается Бюсси…
— Я не говорил, что сомневаюсь, ваше высочество.
— Хорошо, хорошо. Если я не в безопасности, надо как можно скорей сделать так, чтобы я оказался в безопасности.
— Золотые слова, ваше высочество.
— Так вот, я хочу осмотреть крепость и подготовить ее к обороне.
— Вы правы, ваше высочество, хорошие укрепления… знаете ли…
Бюсси запинался, он не ведал страха и с трудом подыскивал слова, призывавшие к осторожности.
— И еще одна мысль.
— Какое урожайное утро, ваше высочество.
— Я хочу вызвать сюда барона и его дочь.
— Решительно, ваше высочество, сегодня вы в ударе: такие блистательные мысли! Вставайте же и едем осматривать крепость!
Принц позвал слуг. Бюсси воспользовался этим, чтобы удалиться.
В одной из комнат он увидел Одуэна. Тот ему и был нужен.
Бюсси провел лекаря в кабинет герцога, написал короткую записку, вышел в оранжерею, нарвал букет роз, обмотал записку вокруг стеблей, отправился в конюшню, оседлал Роланда, вручил букет Одуэну и предложил ему сесть в седло.
Потом он вывел всадника за пределы города, как Аман вывел Мардохея, и направил коня на некое подобие тропинки.
— Вот, — сказал он Одуэну, — и предоставь Роланда самому себе. В конце этой тропинки ты увидишь лес, в лесу — парк, вокруг парка — стену. В том месте, где Роланд остановится, ты перебросишь через нее этот букет.
“Тот, кого Вы ждете, не придет, — сообщала записка, — потому что явился тот, кого не ждали, и еще более опасный, чем когда бы то ни было, ибо он по-прежнему влюблен. Примите устами и сердцем все, что нельзя прочесть в этом письме глазами”.
Бюсси отпустил поводья Роланда, и тот поскакал галопом в сторону Меридора.
Молодой человек возвратился в герцогский дворец, где застал принца уже одетым.
Что до Реми, то это поручение заняло у него не более получаса. Он мчался, как облако, гонимое ветром, и, следуя приказу своего господина, миновал луга, поля, леса, ручьи, холмы и остановился у полуразрушенной стены, гребень которой густо порос плющом, казалось соединившим стену с ветвями дубов.
Прибыв на место, Реми поднялся на стременах, снова и надежнее, чем было, привязал записку к букету и с громким “Эй!” перебросил букет через стену.
