— Прошу к столу, — сказал герцог, указывая графу де Монсоро место напротив себя.
— Ваше высочество, — ответил Монсоро, — я очень хочу пить, очень голоден и очень устал, но я не сделаю ни глотка, не съем ни кусочка и не присяду, прежде чем не передам вам чрезвычайно важного известия.
— Вы прибыли из Парижа, не так ли?
— И по очень спешному делу, ваше высочество.
— Что ж, слушаю, — сказал герцог.
Монсоро приблизился к Франсуа и, с улыбкой на губах и ненавистью в сердце, шепнул ему:
— Ваше высочество, ее величество королева-мать едет повидаться с вами и почти не делает остановок по пути.
Лицо герцога, на которое были устремлены все глаза, озарилось внезапной радостью.
— Прекрасно, — сказал он. — Благодарю вас, господин де Монсоро, вы, как всегда, верно служите мне. Продолжим наш ужин, господа.
И он придвинул свое кресло к столу, от которого было отодвинулся, чтобы выслушать графа де Монсоро.
Пиршество возобновилось. Но стоило главному ловчему, помещенному между Ливаро и Рибейраком, опуститься на удобный стул, стоило увидеть перед собой обильную еду, как он вдруг тут же потерял аппетит.
Духовное снова одержало верх над вещественным.
Увлекаемая печалью, душа Монсоро устремилась в меридорский парк. Вновь совершая путь, который только что проделало его разбитое усталостью тело, она шла как ко всему присматривающийся паломник, по той заросшей цветами тропинке, которая привела графа к стене.
Он снова увидел чужого коня, поврежденную стену, бегущие прочь тени двух любовников, снова услышал крик Дианы, крик, проникший в самую глубину его сердца.
И тогда, безразличный к шуму, к свету, даже к еде, забыв, рядом с кем и перед кем сидит, он погрузился в собственные мысли и не заметил, как на чело его набежали тучи, а из груди внезапно вырвался глухой стон, привлекший внимание удивленных сотрапезников.
— Вы падаете от усталости, господин главный ловчий, — сказал принц, — пожалуй, вам лучше отправиться спать.
— По чести так, — сказал Ливаро, — совет хорош, и, если вы ему не последуете, вы рискуете заснуть прямо на тарелке.
— Простите, ваше высочество, — сказал Монсоро, вскидывая голову, — я умираю от усталости.
— Напейтесь, граф, — посоветовал Антрагэ, — ничто так не бодрит, как вино.
— И еще, — прошептал Монсоро, — напившись, забываешься.
— Ну и ну! — сказал Ливаро. — Это никуда не годится. Поглядите, господа, его бокал все еще полон.
— За ваше здоровье, граф, — сказал Рибейрак, поднимая бокал.
Монсоро был вынужден ответить на тост и залпом опорожнил свой.
— Пьет он, однако, отлично, посмотрите, выше высочество, — сказал Антрагэ.
— Да, — ответил принц, который пытался угадать, что делается в душе графа, — да, чудесно.
— Вам следовало бы устроить для нас хорошую охоту, граф, — сказал Рибейрак, — вы знаете эти края.
— У вас тут и егеря и леса, — сказал Ливаро.
— И даже жена, — прибавил Антрагэ.
— Да, — машинально повторил граф, — да, охотничьи команды, леса и госпожа де Монсоро, да, господа, да.
— Устройте нам охоту на кабана, граф, — сказал принц.
— Я попытаюсь, выше высочество.
— Черт возьми! — воскликнул один из анжуйских дворян. — Вы попытаетесь, вот так ответ! Да лес кишит кабанами. На старой просеке я бы за пять минут с десяток поднял.
Монсоро невольно побледнел: старой просекой называлась как раз та часть леса, куда его только что возил Роланд.
— Да, да, устройте охоту завтра, завтра же! — закричали дворяне.
— Вы не возражаете против завтрашнего дня, Монсоро? — спросил герцог.
— Я всегда в распоряжении вашего высочества, — ответил Монсоро, — но, однако, как ваше высочество соизволили только что заметить, я слишком утомлен, чтобы вести охоту завтра. Кроме того, я должен поездить по окрестностям и выяснить, что делается в наших лесах.
— И дайте ему, наконец, возможность повидаться с женой, черт возьми! — сказал герцог с добродушием, которое окончательно убедило бедного мужа, что герцог — его соперник.
— Согласны! Согласны! — весело закричали молодые люди. — Дадим графу де Монсоро двадцать четыре часа, чтобы он сделал в своих лесах все, что должно.
— Да, господа, дайте их мне, эти двадцать четыре часа, — сказал граф, — и я вам обещаю употребить их с пользой.
— А теперь, наш главный ловчий, — сказал герцог, — я разрешаю вам отправиться в постель. Проводите господина де Монсоро в его комнату.
Граф де Монсоро поклонился и вышел, освободившись от тяжелого бремени — необходимости держать себя в руках.
Те, кто страдают, жаждут одиночества еще больше, чем счастливые любовники.
После того как главный ловчий покинул столовую, пир продолжался еще более весело, радостно и непринужденно.
