Бюсси молчал. Кусая губы, он оглядывал комнату, чтобы оценить, какие у него возможности для сопротивления, когда дело дойдет до схватки.
— Он узнает, — продолжал голос, насмешливый тон которого делал еще более странным его низкое, мрачное звучание, — он узнает, что главный ловчий в отъезде, что жена осталась одна, что ей, быть может, страшно, и является составить ей компанию. И когда же? Накануне поединка. Я повторяю: вот настоящий, замечательный друг!
— А! Это вы, господин де Монсоро, — сказал Бюсси. — Прекрасно. Сбросьте вашу маску. Я уже знаю, с кем имею дело.
— Я так и поступлю, — ответил главный ловчий.
И он отшвырнул свою черную маску далеко в сторону.
Диана слабо вскрикнула.
Бледность графа была похожа на бледность мертвеца, улыбка его была улыбкой демона.
— Вот так. Пора кончать, сударь, — сказал Бюсси. — Мне не по душе лишние разговоры. Произносить речи перед дракой — это годится для героев Гомера, на то они и полубоги, а я человек, но, заметьте, человек, лишенный страха. Нападайте, или прочь с дороги!
Монсоро ответил хриплым, пронзительным смехом, который заставил Диану вздрогнуть, а Бюсси привел в ярость.
— Прочь с дороги! — повторил молодой человек, и кровь, прилившая до этого к его сердцу, бросилась ему в голову.
— Ого! Прочь с дороги? — воскликнул Монсоро. — Кажется, вы так сказали, господин де Бюсси?
— Тогда скрестим наши шпаги и покончим с этим, — сказал молодой человек, — я должен вернуться домой, а живу я далеко.
— Вы пришли, чтобы остаться здесь на ночь, сударь, — сказал главный ловчий, — и вы здесь останетесь.
Тут над перилами балкона показались головы еще двух человек; эти двое перелезли через балюстраду и встали рядом со своими товарищами.
— Четыре плюс два — шесть, — сказал Бюсси. — А где же остальные?
— Они у дверей и ждут, — сказал главный ловчий.
Диана упала на колени, и, хотя она делала отчаянные усилия, чтобы совладать с собой, Бюсси услышал ее рыдания.
Он быстро взглянул на нее, затем снова перевел взгляд на графа и после секундного размышления сказал:
— Любезный сударь, вам известно, что я человек чести?
— Да, — сказал Монсоро, — вы такой же человек чести, как эта госпожа — целомудренная женщина.
— Хорошо, сударь, — ответил Бюсси, слегка кивнув головой, — сказано сильно, но это заслужено, и мы рассчитаемся за все разом. Одно только: завтра у меня поединок с четырьмя известными вам дворянами, и первенство принадлежит им, а не вам, поэтому я прошу оказать мне любезность и позволить мне сегодня удалиться, под залог слова, что мы с вами снова встретимся, когда и где вам будет угодно.
Монсоро пожал плечами.
— Послушайте, — сказал Бюсси, — клянусь Богом, сударь, когда я дам удовлетворение господам де Шомбергу, д’Эпернону, де Келюсу и де Можирону, я буду в вашем распоряжении, целиком в вашем и, только в вашем. Если они убьют меня, что ж, вы будете отомщены их руками, вот и все. Если же, напротив, я окажусь в состоянии расплатиться с вами сам…
Монсоро обернулся к своим людям.
— Ну, — сказал он. — Бей его! Вперед, мои храбрецы!
— А, — сказал Бюсси, — я ошибся: это не поединок, это убийство.
— Черт подери! — воскликнул Монсоро.
— Да, я вижу, мы ошиблись друг в друге. Но подумайте вот о чем, сударь: все это придется не по душе герцогу Анжуйскому.
— Он-то меня и прислал, — ответил Монсоро.
Бюсси вздрогнул, Диана со стоном воздела руки к небу.
— В таком случае, — сказал молодой человек, — я буду рассчитывать только на Бюсси. Держитесь, мои храбрецы!
С молниеносной быстротой он опрокинул скамейку для молитв, подтащил к ней стол и швырнул сверху стул. Таким образом, в одну секунду он воздвиг между собой и врагами нечто вроде оборонительного вала.
Он действовал так быстро, что пуля, выпущенная из аркебузы, попала лишь в скамейку и застряла в ее досках. Тем временем Бюсси повалил чудесный шкафчик времен Франциска I и добавил его к своему укреплению.
Диана оказалась прикрытой этим шкафчиком. Она понимала, что не может помочь Бюсси ничем, кроме своих молитв, и молилась. Бюсси бросил взгляд на нее, потом на противников, затем на свой импровизированный оборонительный вал.
— Теперь, пожалуйте, — сказал он, — но будьте осторожны: моя шпага колется.
“Храбрецы”, понукаемые Монсоро, двинулись на Бюсси, как на кабана. Бюсси ждал их, пригнувшись, с горящими глазами. Один из нападающих протянул было руку к скамейке, чтобы оттащить ее, но, прежде чем его рука коснулась оборонительного заграждения, шпага Бюсси, высунувшись в амбразуру, рассекла эту руку от локтя до плеча.
Человек вскрикнул и попятился к окну.
В этот момент Бюсси услышал быстрые шаги в коридоре и решил, что оказался между двух огней. Он метнулся к двери, чтобы задвинуть засов, но, прежде чем он успел это сделать, дверь распахнулась.
Молодой человек отступил на шаг и приготовился обороняться против всех разом.
В дверь вбежали двое.
— А, дорогой мой господин, — послышался очень знакомый голос, — мы не опоздали?
— Реми! — произнес Бюсси.
— И я! — крикнул второй голос. — Да тут, кажется, убивают?
Бюсси узнал и этот голос и закричал от радости.
— Сен-Люк! — воскликнул он.
— Я самый!
