Толпа считала, что эти люди совершенно правы; но в то же время ей казалось, что эта пресловутая санкция слишком долго заставляет себя ждать.
Все стали кричать, что проголодались.
Цены на хлеб упали, но трудно стало найти работу, денег не было; а как бы дешев ни был хлеб, даром его никто не даст.
Все эти люди поднялись в пять часов утра, покинули свои лачуги, где на убогом ложе накануне легли спать натощак, и вот работники вместе с женами, матери со своими детьми — все пустились в путь в смутной надежде на то, что король санкционирует декрет и все будет хорошо.
А король, судя по всему, и не собирался его санкционировать.
Было жарко, всем хотелось пить.
От голода, жажды, жары и собака взбесится.
А несчастные люди терпеливо ждали.
Однако кое-кто начал уже постукивать в ворота.
И вот во дворе Тюильри появляется служащий муниципалитета и обращается к народу с такими словами:
— Граждане! Это — королевская резиденция, и входить сюда с оружием значило бы совершить насилие. Король согласен принять вашу петицию, но она должна быть представлена не более чем двадцатью депутатами.
Итак, толпа уже около часу дожидается возвращения депутации, а оказывается, что депутатов так и не пустили к королю!
В это время со стороны набережных доносятся громкие крики.
Это кричат Сантер, Сен-Гюрюж и Теруань.
— Чего вы ждете у этих ворот? — надрывается Сен-Гюрюж. — Почему не входите?
— Аи вправду, — недоумевают люди, — почему мы до сих пор не вошли?
— Да вы же видите, — замечают голоса из толпы, — ворота заперты.
Теруань спрыгивает со своего лафета.
— Пушка заряжена, — сообщает она, — стреляйте по воротам.
Жерло пушки наводят на ворота.
— Стойте! Погодите! — кричат двое офицеров муниципалитета. — Не надо насилия: нас и так впустят.
Они откидывают щеколду, державшую обе створки, и ворота распахиваются.
Все устремляются вперед.
Угодно ли вам узнать, что такое толпа и какую сокрушительную силу она собой представляет?
Итак, толпа врывается во двор; подхваченная ее волнами пушка катится вместе с ней, пересекает двор, поднимается по ступеням и оказывается наверху!
На верхней площадке лестницы стоят офицеры муниципалитета в трехцветных кушаках.
— Зачем вам пушка? — спрашивают они. — Пушка в королевских апартаментах! Неужели вы думаете, что добьетесь своего насилием?
— Верно! — соглашаются люди, сами изумляясь тому, как здесь очутилась пушка.
Они разворачивают орудие и собираются спустить его вниз.
Ось цепляется за дверь, и вот уже жерло пушки направлено на толпу.
— Ого! В апартаментах короля — артиллерия! — кричат те, кто подходят в эту минуту; не зная, каким образом это орудие здесь очутилось и не узнавая пушку Теруани, они полагают, что в них собираются стрелять.
Тем временем по приказу Муше два человека с топорами рубят дверную раму, высвобождают пушку и спускают ее вниз.
То, что имело целью высвободить пушку, очень похоже на то, что взбунтовавшаяся чернь взялась за топоры и взламывает двери.
Две сотни дворян бросаются во дворец, но не потому, что надеются защитить короля — это было бы невозможно, — а потому, что думают, что его жизни грозит опасность, и хотят умереть вместе с ним.
Кроме них, во дворце находятся старый маршал де Муши; г-н д'Эрвили, бывший командующий распущенной конституционной гвардией; г-н Аклок, командир батальона Национальной гвардии предместья Сен-Марсо; три гренадера батальона из предместья Сен-Мартен, единственные, кто не изменил присяге и остался на своем посту; г-н Лекронье, г-н Бридо и г-н Госс; какой-то господин в черном, однажды уже подставивший свою грудь под пули убийц, его советами постоянно пренебрегали и вот в минуту предсказанной им опасности он, как последний щит, явился загородить собою короля от опасности: это Жильбер.
Король и королева, вначале весьма обеспокоенные криками толпы, мало-помалу свыклись с этим шумом.
Была половина четвертого пополудни; они надеялись, что день кончится так же, как и начался.
Члены королевской семьи собрались в спальне короля.
Вдруг до спальни долетел стук топоров, сопровождаемый гулом голосов, напоминавшим завывания бури.
В эту минуту какой-то человек вбегает в спальню короля с криком:
— Государь! Не отходите от меня: я за все отвечаю!
Это был доктор Жильбер.
Он появлялся через равные промежутки времени, когда случались великие потрясения разворачивающейся на наших глазах ужасной драмы.
— А-а, доктор, это вы! Что происходит? — в один голос вскричали король и королева.
— А то, государь, что дворец захвачен народом, — отвечал Жильбер, — а шум, который вы слышите, это крики толпы, требующей встречи с вами.
— Мы вас не оставим, государь! — разом воскликнули королева и принцесса Елизавета.
— Не угодно ли будет королю доверить мне на час управление кораблем, терпящим крушение? — попросил Жильбер.
— Извольте, — кивнул король.
