Графиня Дракула полностью

Она сказала, что это был не сон, что это было обещание, и что я являюсь одной из ступеней исполнения этого обещания. Она говорила, что сама не понимает, чем именно я помогу ей на пути к этому невероятному месту, куда она снова хотела бы попасть, но она чувствует, что все то, что происходит между нами, — не случайно. Еще она сказала мне, что если это будет последняя наша с ней встреча, если мы больше никогда не увидимся, чтобы я знал, что она всегда будет помнить меня. Она хотела еще что-то сказать, но я не дал ей договорить. Мысль о расставании казалась мне столь же ужасной, сколь и нелепой, и мне не хотелось тратить на подобные разговоры наше драгоценное время.

Я понимал и без этих слов, что Элизабет не случайно просит меня содержать нашу с ней связь в тайне, что есть причины, которые могут разлучить нас. Я понимал, что не известно, найдутся ли причины для встречи после разлуки. Именно поэтому мне хотелось быть с ней здесь и сейчас. И именно поэтому, расставаясь с ней каждый раз, я невольно старался запомнить ее навсегда такой, какой видел ее при прощании, понимая, что это может быть наша последняя встреча. Если бы это было действительно так, я не стал бы искать новых встреч с ней. Я признавал то, что эти встречи держатся лишь на ее воле, и будь ее воля к их продолжению, ей ничто не помешало бы. Разве что отказ с моей стороны.

Я помню нашу последнюю встречу. Я навсегда запомню мою Элизабет. Вот уже много месяцев мы не виделись с ней. По слухам, которые против моей воли дошли до меня, наследница богатейшей фамилии, живущая в наших краях под присмотром будущей свекрови, в ожидании свадьбы, неожиданно забеременела, что поставит под угрозу возможное родство двух знатных фамилий. Я не хотел бы слышать имя этой наследницы, но от звуков имени «Элизабет» не укроешься. Тогда я понял, почему моя Элизабет просила меня сохранять тайну. Я понял, почему наша связь в любой момент могла прерваться. Если в деле замешаны богатство и власть, любые чувства могут быть раздавлены ими. Я смог понять это все, лишь остыв от жара Элизабет. Когда мы виделись с ней, я не помнил, не понимал, не знал никого и ничего кроме нее.

«Элизабет носит моего ребенка. Может быть, случится так, что мы снова будем вместе, — думал я. — Она никому не скажет обо мне, если так же дорожит тем, что было между нами, как я», — эти мысли давали мне надежду на будущее.

Я бывал иногда в тех местах, где мы впервые встретились с Элизабет, предаваясь воспоминаниям о каждом проведенном вместе с ней мгновении. Однажды я услышал свист и ощутил удар, от которого перехватило дыхание. Когда я, почувствовал что силы оставляют меня, я прикоснулся к месту удара и понял, что это был удар стрелы, пущенной чьей-то умелой рукой.

Я не боялся смерти. Когда мир уже терял краски и звуки, я увидел того, кто решил убить меня. Из его слов я понял, что это тот самый человек, от которого стоило скрывать нашу с Элизабет связь. В меня выстрелил ее будущий муж. Я рассказал ему тогда о том, что счастье, которое я познал с Элизабет, дало мне вечную жизнь. Я не просил его о пощаде, чувствуя смертельную рану. Выйди он на честный бой, я защищал бы свою жизнь и свое право надеяться на будущее счастье. Теперь же, если судьбе угодна моя смерть, я лишь попросил его не отказываться от счастья, которое зовут Элизабет, и не причинять ей зла. Не знаю, последует ли он моему совету, но уверен, что он понял мои слова. В последний миг моей жизни я желал счастья Элизабет, и чувствовал, как открываются врата небесного рая, чтобы принять мою душу, которая получила все хорошее, что может получить душа на нашей грешной земле.

Анна, первая дочь Элизабет Батори и Ференца Надашди, была долгожданным и любимым ребенком.