– Я надеюсь, – сказал в заключение Карл V с явным желанием положить конец бесплодному обмену любезностями, – что бывшее между нами недоразумение разъяснится само собой и мы расстанемся друзьями. Нам поможет в этом ваша сестра, герцогиня Алансонекая! Она писала мне и просила дозволения приехать сюда; я скоро буду иметь удовольствие познакомиться с этой даровитой женщиной и привести ее к вам.
С этими словами император поднялся со своего места. Наступила решительная минута, когда более чем когда-нибудь король Франциск мог заручиться формальным обещанием относительно своего освобождения. Все с нетерпением ожидали, что скажет пленник, который, благодаря нервному возбуждению, чувствовал себя настолько бодрым, что мог стоять без посторонней помощи. Сам Франциск, видя необходимость отступить от принятой им тактики, возразил, что свидание с сестрой доставит ему большое удовольствие и он надеется, что с ее приездом будут окончательно определены условия его освобождения.
– Вы не можете сомневаться в моей искренней готовности возвратить вам свободу, – сказал поспешно император. – Герцогиня будет посредницей между нами; она сообщит вам самые новые известия из Франции, и вы, сообразно с этим, предложите мне свои условия. Германская ересь с ее неизбежными последствиями и суровой крестьянской войной проникла и через вашу лотарингскую границу, так что мы, в силу настоятельной необходимости, должны действовать заодно, и я надеюсь иметь в вас союзника против нового вторжения варваров.
Отстранив, таким образом, всякие дальнейшие переговоры, император пожелал своему пленнику скорого выздоровления и вышел из Альказара.
Король Франциск, Монморанси и Брион остались одни в Звездной зале. Все трое были довольны тем, что в этом свидании соблюдено было достоинство французской нации, но вслед за тем, взглянув друг на друга, они разразились громким хохотом.
– Мы ничего не выиграли от этого свидания! – заметил со смехом Брион, – и можем утешать себя тем, что честь наша осталась нетронутой! Этот хитрый римский император ухаживает за нами как лисица, которая боится напасть на добычу и выпустить ее.
– Foi de gentilhomme (Вера дворянина), – сказал король, – во всяком случае, можно надеяться, что скоро наступит конец нашим бедствиям! Карл V мог убедиться сегодня, что мы не намерены просить у него помилования; к тому же за нас общественное мнение, и он должен будет сделать известные уступки!
Легкомысленные французы должны были скоро убедиться в несбыточности своих надежд.
Король Франциск опять чувствовал себя бодрым и здоровым. Подкрепив свои силы веселым обедом с товарищами своего бедствия, он решил снова заняться любовным приключением, которое было прервано пароксизмом его болезни и свиданием с императором. Когда Брион и Монморанси ушли из Альказара с наступлением сумерек, в нем проснулась неудержимая потребность прижать к своему сердцу таинственную певицу, которая теперь казалась ему очаровательнее, чем когда-либо.
«Да здравствует любовь и красивые женщины!» – мысленно воскликнул король, возбужденный сытным обедом и вином, и отправился в сад с твердой решимостью взять приступом балкон.
Между тем в замке Инфантадо заметно было необычайное движение; в окнах мелькали свечи и темные тени бегавшей взад и вперед прислуги. Король Франциск не придал этому особенного значения, предполагая, что у герцога остановилось несколько господ из императорской свиты. Он знал, по рассказам Бриона, что это обстоятельство не может помешать его плану, потому что жилище таинственной красавицы находилось в отдаленном углу замка и, выйдя за садовую решетку, он мог беспрепятственно проникнуть туда по наружной лестнице. Он решил начать осаду с этой стороны, как только удостоверится в присутствии Дамы на балконе, если не будет возможности встретиться с ней иным способом или взобраться на невысокий балкон.
После визита императора Франциск уже не считал нужным упорствовать в своей решимости: не переходить решетки сада. Между тем ничто не могло более скомпрометировать его, как это намерение в такой день, когда весь Мадрид и замок Инфантадо были переполнены народом. Но не было человека смелее и предприимчивее короля Франциска, когда дело шло об исполнении его желания. В этих случаях он хотел тотчас же достигнуть своей цели, хотя бы от этого зависело благосостояние или злополучие целого света, и через день получить желаемое без малейшего препятствия.
