– Баярд, рыцарь без страха и упрека, умер. Удерживая некоторое время врага, стремительно бросившегося через реку, и защищаясь как лев, он упал, пораженный каменной пулей. «Кончено, я умираю!» – воскликнул он и, поцеловав крест на своей шпаге, велел посадить себя под дерево лицом к неприятелю, чтобы тот не мог видеть его спины даже у мертвого. В это время коннетабль Бурбон, преследуя Бонниве в надежде захватить его в плен, приблизился к дереву. «Как мне жаль, господин Баярд, – сказал он, – что я вижу вас в таком положении! Вы служили образцом для нашего рыцарства!» – «Меня жалеть нечего! – возразил Баярд. – Я умираю с честью; вы скорее можете возбудить к себе сожаление, потому что изменили данной присяге и сражаетесь против вашего короля и отечества». Так умер Баярд, оплакиваемый врагами Франции, которые не менее нас любили и уважали его за безупречную добродетель.
– В нашей стране скоро исчезнет всякая доблесть!
– Вся Франция погрузилась в глубокую печаль, когда привезли тело Баярда из-за Альп на его родину Дофине, – продолжал Брезе. – На целый месяц были прекращены всякие игры и увеселения. Все убеждены, что эта смерть приведет Францию к новым невзгодам.
– Эта смерть служит предвестником, что наступил конец рыцарству; каприз короля восторжествует окончательно над обычаем и законом; разные выскочки, обязанные своим возвышением королевской милости, распоряжаются сеньорами страны. Вы еще толковали мне о великой будущности, ожидающей Францию! Все это кукольная комедия, которая не может долго продолжаться! Разве выйдет что-либо порядочное из Франции, пока ею управляют авантюристы?
– К сожалению, вы, кажется, правы. Бурбон соединился с испанскими и итальянскими войсками, прошел через горы в Прованс и идет прямой дорогой на Лион. Говорят, что все сеньоры Бурбоне, Оверна, Фореза, даже Лангедока и большинство дворян в остальных провинциях намерены примкнуть к нему и свергнуть короля, у которого Бонниве погубил последнее войско. Таким образом, план, наскоро составленный Бурбоном, осуществится в самом непродолжительном времени и Франция будет разделена между Англией, Испанией и коннетаблем. Нормандия и Бретонь, вероятно, достанутся англичанам.
– И вы находите эти известия неутешительными! – воскликнул Шатобриан, вскочив с места.
– Нет, они вовсе не радуют меня…
– Я буду благословлять тот день, когда Валуа получит должное возмездие.
– Может быть, я сам в непродолжительном времени буду не менее вас желать мести, тем не менее…
– Вероятно Диана де Брезе?..
– Она по примеру графини Франциски Шатобриан отправилась в Фонтенбло против моей воли.
– Значит вы так же одурачены, как и я? Диана де Брезе поможет мне соединиться с моей женой; а там явится еще какая-нибудь красавица и заставит вашу жену вернуться в Нормандию, потому что, на счастье сеньоров, французский султан не отличается постоянством.
– Я уверен, что вы преувеличиваете! Диана хочет только освободить отца, который все еще томится в Луврской башне, ожидая смерти со дня на день. Ходатайство графини Шатобриан только отдалило казнь, но о полном помиловании нет и речи.
– Мудрый Валуа ловко распоряжается своими милостями! Он медлит с помилованием графа Сен-Валлье в надежде получить добавочную плату от прекрасной Дианы!
– Чтобы воспрепятствовать этому, я сам думаю отправиться ко двору и хотел предложить вам ехать со мной.
– Вы предлагаете мне ехать в Фонтенбло?
– Выслушайте меня до конца. Помимо нападения со стороны Бурбона, мы должны иметь в виду и другие обстоятельства. Королева Клавдия уже не будет служить помехой для короля.
– Неужели она умерла?
– Она все равно что мертвая, потому что ждут ее смерти с часу на час. Предстоящая борьба имеет решающее значение для короля: он сам должен будет выступить против коннетабля; поэтому вы можете себе представить, как усердствуют мнимые друзья графини: Бюде, Флорентин и вся их клика. Они советуют, между прочим, королю признать графиню регентшей государства в его отсутствие, потому что трудно выхлопотать развод, пока папа в союзе с Испанией. Они думают этим способом подготовить общественное мнение к событию, которое должно совершиться по прошествии траурного года, так как к тому времени будут, вероятно, устранены все препятствия к разводу. Вы видите, что после смерти королевы все будет поставлено на карту и что нужно теперь же приняться за дело, если вы не хотите навсегда отказаться от вашей жены. Но мне кажется, судя по вашему характеру, что вы скорее желали бы видеть ее кающейся графиней, нежели французской королевой.
– Вы совершенно правы, Брезе. К стыду моему, я должен сознаться, что несмотря на то, что она обесчестила мое имя, я все еще люблю ее; и мое сердце настолько слабо, что оно не может отказаться от надежды на семейное счастье, хотя бы самое жалкое. Я знаю, что мне не следовало бы говорить этого.
– Жена нужна сеньору, чтобы поддержать честь его дома; но мы не может идти против судьбы…
