– Делать нечего! – сказал Монморанси, направляясь к двери. – Я скажу императору, что он приехал слишком поздно!
– Какое несчастье! – проговорил в отчаянии Брион.
Вошел Монпеза – французский дворянин, добровольно сделавшийся камердинером короля Франциска после битвы при Павии, – и доложил, что за ним «идет император!»
– Попроси его в Звездную залу! – воскликнул неожиданно король Франциск, порывисто поднимаясь с постели. – Я скоро выйду и приму его.
Никто, кроме Монморанси, не придал никакого значения этому приказу, потому что король Франциск, поднявшись на ноги, пошатнулся и должен был схватиться обеими руками за Бриона, чтобы не упасть.
Монморанси вышел, а король Франциск, несмотря на возражения Монпезы, приказал одеть себя. Когда туалет был окончен, он сел на постель, чтобы собраться с силами.
Через минуту он встал и, опираясь на плечо Бриона, направился к двери, опять остановился, чтобы отдохнуть, и, наконец, вышел в коридор.
Звездная зала, занимавшая весь верхний этаж башни, получила свое название от куполообразного потолка, открытого посредине, через который даже днем на небе видны были звезды. Потолок этот на зиму заколачивался наглухо, а в остальное время оставался открытым для воздуха и света, так как в зале не было ни одного окна. На темных стенах, фантастически украшенных лепной работой, в пяти местах висели жирандоли; горевшие в них день и ночь восковые свечи заменяли дневной свет.
Монморанси, проникнутый гордостью французского дворянства, молча поклонился императору и, проводив его в Звездную залу, остановился в нескольких шагах от него. Карл V, молчавший в свою очередь, пристально взглянул на молодого, скромно одетого сеньора, с резкими и выразительными чертами лица, и спросил его:
– Я желал бы знать ваше имя, милостивый государь.
– Монморанси.
– Очень приятно познакомиться с представителем такого древнего и известного рода.
– К сожалению, ваше величество видит нас при таких неблагоприятных обстоятельствах.
– Ваш король болен?
– Скука вредно действует на здоровье. Мы лучше чувствуем себя на лошадях, при звуках боевых труб.
– Несомненно! Вы доказали это при Павии! – сказал поспешно император. – Французские сеньоры сражались с беспримерной храбростью; и я обязан своим успехом только вашему несчастью и Божьей милости. Что я вижу! Неужели властелину Франции нужна опора, чтобы пройти по комнате?
– Да, это французский король! – резко ответил Монморанси.
– Извините меня, дорогой кузен, – сказал император, сделав несколько шагов навстречу королю, – что я так поздно исполняю свою обязанность хозяина и до сих пор не приветствовал вас в Испании.
– Испанский король пожелал теперь взглянуть на своего пленника.
– Нет, я приехал, чтобы возвратить свободу моему кузену и другу.
– Лучшие плоды зреют позже всего, – ответил король Франциск с грустной улыбкой. – Я желал бы для себя и вашей славы, чтобы не было слишком поздно и Господь помог мне вкусить медленно дозревший плод. Как видите, воздух Альказара окончательно расстроил мое здоровье.
– Да поможет нам в этом Пресвятая Дева! На моей Душе был бы вечный упрек совести, если бы пребывание в Испании вредно отозвалось на вашем здоровье. Я надеюсь, что Бог поможет нам уладить наши дела и привести их к быстрому концу.
Подобный оборот разговора был невыгоден для короля Франциска, который легко поддавался неосновательным надеждам и, по своей рыцарской натуре, верил благородным побуждениям других людей. Он был глубоко тронут словами императора и, не желая пользоваться преимуществами своего положения, мысленно решил не заявлять никаких требований относительно своего освобождения и держать себя с полным достоинством.
