– Должно быть, поэт окончательно обворожил тебя! На словах все делается легче, нежели в действительности. Маро не отличается опытностью в подобных делах. Пойми, что я буду в самом нелепом положении в случае неудачи! Я не могу без ужаса представить себя в роли кающегося грешника перед этими гордыми испанцами!
– Почему ты не допускаешь возможности удачи? Все удивляются странному поведению императора! После битвы при Павии он не извлек никаких выгод из своей победы, хлопочет только о том, чтобы вынудить у тебя тяжелые жертвы, и за полтора года не завоевал во Франции ни одной деревушки, так что твоя умная мать успела в это время обеспечить свои границы мирными договорами с разными европейскими государствами и собрать новое войско. Таким образом, если только тебе удастся переступить испанскую границу, не связав себя никакими условиями с императором, то он лишится всех преимуществ, приобретенных им при Павии!
– Давно ли ты начала заниматься политикой, Франциска?
– С тех пор как ты оставил меня, потому что я умирала от скуки. Однако не будем терять времени. Пойдем к твоей сестре и переговорим с ней.
Король поцеловал Франциску и встал со своего места, но в эту минуту отворилась дверь в глубине комнаты и он увидел на пороге ту таинственную даму, которая так занимала его в последнее время. Он тотчас же узнал ее по ее изящной фигуре, одетой в белое платье. Франциска, которую он вел под руку и за минуту перед тем любил всем сердцем, была забыта. Душа его стремилась к прекрасному молодому существу с большими темными глазами, легким румянцем на щеках, густыми бровями и блестящими черными волосами, которые развевались длинными локонами по ее плечам. Он едва узнал ту Химену, которую видел в Фонтенбло в день своего отъезда. Девочка превратилась в женщину: серьезные глаза выражали энергию, шея и плечи округлились; сохранилась только прежняя грустная улыбка. Она оказалась лучше идеала, созданного его фантазией; звучные низкие ноты знакомого голоса, который он услышал вблизи, приятно поразили его слух.
– Простите мою невольную нескромность, – сказала она. – Помимо моего желания я слышала ваш разговор и вполне разделяю мнение графини Шатобриан. Спасайтесь бегством, король Франциск!
– Надеюсь, вы отправитесь вместе с нами?
– Я узнала, что сказал император после своего визита в Альказар, – продолжала она краснея и делая вид, что не слышит сделанного ей вопроса. – Судя по его словам, он не намерен щадить вас и не согласится ни на какие уступки. Поэтому вы имеете полное право отрешиться от своих рыцарских понятий, по которым вы считаете себя обязанным оставаться его пленником до заключения мира.
– Сделай одолжение, Химена, расскажи, что сказал император, – попросила графиня Шатобриан, видя, что король настолько занят созерцанием молодой девушки, что не обратил никакого внимания на ее слова.
– Император приказал моему отцу удвоить караул и сказал при этом, что у французского короля составились какие-то странные иллюзии! Вероятно, с прибытием герцогини Алансонской, когда придется говорить о деле без уверток, он почувствует себя разочарованным и сделает какую-нибудь отчаянную попытку освободить себя… Боже мой, что это? – воскликнула она, оглядываясь и быстро отворяя дверь.
– Что с вами? – спросил с живостью король. – Разве вы хотите уйти от нас?
– Нет, но мне послышался шорох за дверью. Эта часть замка вся искрещена потаенными ходами, так что здесь трудно уберечься от подслушиванья. Я заметила сегодня вечером несколько новых лиц, которые, вероятно, посланы сюда императором. Пойдемте к герцогине Алансонской; там мы будем в безопасности.
Химена была права. Ее отец, который с ее детских лет относился к ней недоверчиво, заметил ее сношения с Альказаром и, узнав от Бурбона, что французский король прошел в эту часть замка, отправился туда же потаенным ходом. Но Химена вовремя услышала шорох и поспешила увести своих гостей. Когда они вышли, в стене отворилось круглое отверстие, полузакрытое портретом Химены, и желтое, исхудалое лицо испанца выглянуло с высоты; он окинул внимательным взглядом всю комнату, как будто хотел убедиться, не остался ли тут кто-нибудь. Через минуту он исчез бесследно вместе с отверстием в стене.
Герцог Инфантадо по своему характеру вовсе не был склонен разыгрывать роль тюремщика или шпиона. Ему было неприятно следить за каждым шагом французского короля; и даже когда император Карл заявил Инфантадо о своем желании поместить пленника в его замок, он ответил с неудовольствием: «Дом мой к услугам вашего величества, но я выеду из него или прикажу срыть, как только обратят его в государственную тюрьму». Таким образом, императору стоило большого труда уговорить герцога оставаться в замке и поместить у
