Никто не сделает за меня мою работу. Знать об этом унизительно. Постоянно унижаю себя. Мне хочется, чтобы этот мир захлебнулся унижениями.
Не обязательно стараться удержаться на краю любой ценой.
Я очень старательно играю по своим правилам. Правилам отчаяния и бессмысленности. Меня воспитывают мои страхи. Кто-то должен был прожить мою судьбу. Не повезло именно мне.
Не сложно убедиться в неизбежности своей смерти. Постоянно убеждаюсь в нереальности этого мира.
Живу среди своих заблуждений. Не уверен, что это правильно.
В жизни человека все решают его заблуждения. В моей жизни все происходит именно так.
Живу вне творчества. Мне оно совсем не интересно. Мои слова и тексты могут быть только примитивны, как я сам. Пытаться что-то хотеть в моем положении – это ошибка. Нет смысла пытаться быть правильным. Слова нужны только для оправданий. Так было всегда.
Громко тикают большие круглые механические часы на стене, над диваном. А в окно небо только и видно. Потому что пятый этаж. И еще только самые макушки деревьев, – которые невысокие, у подъезда были высажены, когда дом построили. Это ёлки. Только не обычные, а которые с мягкими иголками. Уже смеркается. Небо – будто кто-то разлил чернила. Потом, этот кто-то принялся замывать чернила, – но это надолго, потому что чернила только разбавляются и разбавляются, а не стираются. На улице тихо-тихо.
На улицах люди боятся слиться с толпой.
Хотя эта фраза и не должна была меня взволновать, она застревает в голове на неприятно долгое время. Остальное кажется неважным.
Я снимаю ботинки, ложусь на кровать, щупая лоб, чтобы узнать, есть ли у меня температура. По-моему, есть.
Беспричинно смеюсь, а потом мне становится плохо.
Я не закрываю глаз. Можно исчезнуть, о том не подозревая.
То, что случилось потом, казалось, произошло в один миг.
Осторожно. Осторожно, как будто двигаешься по паутине. И все это – все – в полнейшей тишине.
Я убегаю. За мной гонятся.
Никогда не слышал свой крик, такой страшный. Мне очень больно. Пахнет горелым, непонятно, почему. В мозг будто вбивают гвозди, отрывают от него кусочки, окунают в кислоту, поджигают.
Висок горит, будто мне ставят клеймо раскалённой добела железкой, и я кричу, карабкаясь по собственному изодранному горлу, стараюсь найти выход из этого тела, охваченного пламенем и болью, и ужасом.
Встаю на четвереньки и пытаюсь уползти.
А кишки, они берут и выскальзывают серпантином из живота. Сразу из нескольких ран. Они такого красивого нежно-жемчужного цвета, но в желтоватой оболочке и длинных красных нитях. Я не хочу с ними расставаться. Они мне нужны, они мне очень нужны. Я стараюсь запихнуть их обратно, но они настолько скользки, что пальцы их не удерживают, и наоборот, от усилий, эти твёрдые колбаски вываливаются ещё больше.
Я плачу, от боли, от страха, от удивления.
Слёзы смешиваются с кровью и грязью на моих щеках, с кровью, капающей у меня изо рта.
Хочу жить. Очень-очень-очень. Я хочу быть целым, а не выпотрошенным.
Просыпаюсь перед рассветом. Во рту у меня очень сухо, мне больно проводить языком по нёбу.
Я надеюсь, что мне никогда не придется испытать этого снова.
Мне не уцелеть с собой. Мой мозг не способен принимать правильные решения. Вся проблема – в этом. Мой мозг примитивен. Исправить это невозможно. Я проживу жизнь жалкого человека. Могу только притворяться похожим на них. Я устал от ощущения ожидания неизбежного поражения. Это очень скучно. Я проживаю скучную жизнь.
Мне нравится мое умение завидовать другим людям. Я не пропущу ни одного, кто более успешен.
Просто однажды в жизни ты принимаешь ошибочное решение. И с этим нужно как-то жить. Слишком много ошибочных решений. Ни одного правильного.
Мир нарушен отчаянием и болью. Мир равнодушия – не самый удобный мир для жизни.
Реальность переполнена иллюзиями.
Каждый человек вынужден жить среди своих иллюзий и заблуждений. Не знаю, какой в этом может быть смысл. Мне хочется думать, что смысла нет. Или я просто недостаточно умен, чтобы что-то понять.
Я знаю, что моим сознанием манипулируют умелые кукловоды. Сначала ты живешь, а потом понимаешь, что твоя жизнь – только иллюзия. Понять это очень унизительно.
Что мне делать со своими страхами и заблуждениями? Что они делают со мной?
Ненавижу смысл происходящего. Оказалось, что я способен ненавидеть. Зачем я все это придумал? Ложь перестала быть выходом из создавшегося положения.
Вообразил, что именно я принимаю решения. И не могу понять, зачем. Я понял о себе лишком много. Очень неприятное знание. Зачем оно мне? Мой мир принимает уродливую форму. Внешнее начинает соответствовать внутреннему. Графоман и неудачник. Такая вот незавидная судьба.
Так выглядит человек, когда он теряет последнюю надежду. Забавное зрелище.
Мой мир разваливается на части. Ничтожный и глупый мир. Отделаться от него заманчиво. Но у меня не получается.
Важно доиграть свою роль до конца. В разочарованиях человека нет ничего необычного.
Так скучно может выглядеть только обреченный человек. В жалком человеке нет ничего необычного.
