С ним было что — то не так. Нет, Джеймс и раньше выглядел то холодным и отстраненным то напряженным. Но не так, как сейчас. Перемены в его поведении отметил и Бен.
Где тот мужчина, который спал мертвым сном годы? Ни следа. Почти. Разумом я понимала, что Бенджамин устал не меньше нашего. Тем не менее, он подозрительно прищурился и припечатал:
— Нет. Со стороны себя видел? Ты сейчас белее умертвий. Не хватало, чтобы еще студенческую живность распугал. Вот дам покои для заморских гостей и прослежу лично, чтобы ты не вставал с кровати несколько дней. И вы, — он обратился ко мне и троице. — имеете полное право погостить во дворце.
— Хорошо, — сдался Джеймс. — Один день.
— Боже, упрямство ваша семейная черта? — у меня вырвался вопрос.
— Да, миледи, — криво улыбнулся расколдованный.
Замолчала. Мыслей и без того хватало.
Вернемся ли мы к обычному расписанию после такого? Слабо верится, что жизнь вернется в привычное русло. Я не чувствовала в себе королевской магии. Свою тоже улавливала еле — еле. Наверное, первая несмотря на «навсегда», все же вернулась к тому, кому принадлежала изначально.
Что ж, так лучше. Буду надеяться, что моя наследственная родная сила не утекла с подаренной, а еще лучше, раскроется в полной мере. Со временем. Отголоски трепетали. И надежда крепла.
Забавно, но воевать не пришлось. Защита пала, но что личная охрана предыдущего короля, что дополнительный отряд, призванный отвадить от неожиданных посетителей склеп узнали восставшего из мертвецов наследного принца. Честно признаться, никогда не видела, чтобы кто — то из ныне живущих бегал так быстро, а грохот доспехов отзывался больным звоном в ушах и я поморщилась.
С другой стороны, через несколько часов уже весь дворец загудит как улей. Лорды и леди, министры и советники, а также слуги будут переваривать смену власти.
Я смутно помнила, как плюхнулась на кровать. Не раздевалась, хотя лохмотья пачкали светлую постельную ткань. Плевать. Слишком устала, чтобы совершать лишние движения. Умоюсь и приведу себя в порядок завтра. А сейчас… Спать.
И я уснула. Вот только следует признать, что сон отныне непозволительная роскошь.
Снова это небо. Деревья. И лес.
Чуть ли не плача от страха, произнесла:
— Снова Грань…
Конец первой книги
