– Не стану утверждать, что я пригласил вас сюда только потому, что вы выполнили для нас эту сложную и опасную работу, господин шкипер, – заговорил наконец генерал капитула, не отвлекаясь от разрезания бифштекса. Следящий украдкой за хозяевами Сандаварг явно сомневался в том, что его ручищи сумеют управиться маленьким столовым ножичком с той же быстротой и ловкостью, с какой он орудовал своим боевым ножом. – Буду откровенен: мысль встретиться с вами именно здесь пришла мне на ум после того, как супремо-селадор Кэрью огласил вчера капитулу ваше предложение о сотрудничестве с нашим орденом. Но условия этого сотрудничества мы оговорим чуть позже. А сначала, я считаю, мне необходимо ответить на кое-какие интересующие вас вопросы. И тоже, как вы догадываетесь, не в качестве одной лишь благодарности за ваш труд. Рассматривайте ваш визит в «Инфинито» и мое решение посвятить вас в детали наших дел с покойным господином Макферсоном как кредит доверия, который я выписываю вам накануне заключения нашей сделки. Однако имейте в виду: этот кредит вы получаете не от ордена, а лично от меня. И просьба, с какой я к вам обращусь, также будет по большей части личного характера. Итак, господин шкипер, теперь, когда вам известны в общих чертах мои грядущие намерения, я весь внимание, о чем вы меня спросите…
Честность, с которой гранд-селадор обрисовал свое истинное – и вполне справедливое – отношение к нам, также, видимо, входила в полученный нами кредит доверия; надо заметить, очень щедрый для хозяев Червоточины жест. И обижаться на Тамбурини за такую честность было бы верхом неблагодарности. Напротив, отныне, когда наш статус в ордене четко определился, я обрадовался, поскольку терпеть не мог недомолвок. А особенно недомолвок, что возникали в отношениях между мной и моими деловыми партнерами.
– Вы отлично знаете, гранд-селадор, о чем всем нам не терпится вас спросить, – сказал я, попробовав бифштекс и отметив про себя, что распространяемый им аппетитный запах вполне соответствует его не менее дивному вкусу. – Что находится в контейнерах, которые мы вам доставили? И почему их содержимое свело с ума не только Владычицу Льдов, но и самих Вседержителей? Не знаю, как у остальных, но у меня к вам других вопросов больше нет.
– Проныра… прав. Расскажите хотя бы… про ящики. Насчет всего остального… сами, если надо, додумаемся, – поддакнул Убби. Говорить ему было неудобно. Экономя себе нервы, он разрезал бифштекс всего на три части, и теперь челюсти северянина, в отличие от наших, работали в форсированном режиме и практически без остановки.
Прочие гости промолчали. Но их молчание объяснялось отнюдь не равнодушием к затронутой теме, а тоже являло собой согласие со мной.
– Ну что ж, ничего удивительного. Именно этого я от вас и ожидал… – Тамбурини отложил нож и вилку, отер губы салфеткой, отпил из стоящего перед ним бокала немного воды, вновь отер губы, после чего огорошил нас неожиданным вопросом: – Вам что-нибудь известно о Марсе, господа?
– Это вы о каком Марсе? – попросил уточнения Сандаварг. Он только что прожевал и проглотил первый кусок своего бифштекса и сейчас прицеливался вилкой ко второму, гадая, каким боком проще всего затолкать его в рот. – О красной полуденной звезде, что названа в честь древнего бога войны? Или о той мачте, на которую Проныра каждое утро заставляет влезать свою женщину? – И, сообразив, что второй вопрос прозвучал довольно двусмысленно, добавил: – Я про мачту, что на палубе их развалюхи торчит, а не о… э-э-э… В общем, неважно.
Краснеть от стыда северяне не умеют по двум причинам: из-за своего свирепого, неотесанного нрава, а также потому, что на их краснокожих физиономиях румянец все равно незаметен. Как, впрочем, и нас оговорка Сандаварга ничуть не смутила. У Долорес хватило чувства юмора над ней посмеяться, а я так и вовсе просиял от такого комплимента в мой адрес. Еще бы, ведь Убби ненароком сравнил мое достоинство с гордо устремленной ввысь марсовой мачтой, когда оно, сказать по правде, тянуло максимум на средней величины бушприт.
– Я имею в виду, конечно же, полуденную звезду, – пояснил глава ордена, – которая на самом деле вовсе не звезда, а соседняя с нашей Землей, похожая на нее размерами планета.
– Вон как даже! Кто бы мог подумать! – подивился Убби, для которого это известие стало настоящим откровением.
– На том Марсе нет ни воды, ни воздуха, ни жизни, – не преминула блеснуть эрудицией Малабонита, разбирающаяся не только в мачтах, но и в астрономии. – А в эпоху Чистого Пламени туда летали люди. И не только летали, но и вроде бы даже построили там город. Хотя что они там забыли, ума не приложу. Зачем нужно лететь в такую несусветную даль, чтобы селиться на совершенно пустой планете посреди голой хамады?
