Горлышко фляги, отбив ритмичное стаккато по зубам, наконец попало в рот. Захар сделал несколько быстрых, жадных глотков и, только почувствовав, что вот-вот не сможет терпеть жар, обжигающий желудок, пищевод и глотку, остановился. Стало значительно лучше. Он закрутил флягу и поднес к лицу правую руку, собираясь занюхать спирт, но, только бросив взгляд на оборванный рукав, грязной тряпкой сбившийся на запястье, сплюнул и выругался. Посидел, покурил, нахлобучил на голову шапку и попробовал подняться.
Отсюда надо было валить. Если это, не приведи господи, была не вся стая, ему кирдык. Он даже рыпнуться не сумеет. Куда, нафиг? Этих-то еле-еле размотал. Не, валить, однозначно. И чем быстрее – тем лучше.
Выбросив оборванный рукав и поправив автомат на плече, он направился к выходу, не выпуская из рук обрез. Хватит. Дорасслаблялся уже. Дозадумывался. Добавки не хочется.
Выйдя за ворота, он ускорил шаг, стараясь теперь идти по центру улицы, издалека огибая углы и оглядываясь на каждый шорох. Вскоре он уже был на месте.
Первым делом – в «Охотник». Нахрен все шмотки старые. Термобелье, новый свитер, теплый анорак, отличные штаны с накладными карманами. Стрелковые рукавицы, как детские варежки – на резинках, чтоб не потерять. Тщательно отер разгрузку от собачьей крови, нацепил сверху. Подошел к зеркалу – и заржал в голос. Убитый треух ну очень органично смотрелся на фоне всего остального! Отсмеявшись, выпустив пар, он выбрал себе из имеющегося ассортимента лыжную шапочку-мародерку. А че? Нормальная тема! Когда в путь двинется – сверху еще шлем и очки, и в самый раз будет!
Выглянув на улицу и убедившись, что до темноты пара часов еще имеется, он отправился в набег на бакалею. Памятуя о недавней стычке, не расслаблялся ни на секунду, стараясь ничего не упускать из виду, но все равно, обнаружив нехилый запас круп, чуть не пустился в пляс. Нормальная еда! Боже, подумать только! Сколько он уже не ел подобного?
Схватив корзину для покупок, он метался по магазину. Когда он наконец покинул бакалею, в корзине лежал килограммовые пачки гречки, соль, шелестели когда-то красочными пакетиками упаковки специй. Самую главную находку он нес в руке, наплевав на безопасность и засунув обрез в кобуру. Бутылка дешевого коньяка сейчас для него была как лучшие коллекционные виды «Хенесси» или «Курвуазье». Сегодня у него будет пир. Он заслужил.
Прогулявшись к черному ходу бакалеи, Захар за несколько ходок натаскал кучу деревянных ящиков. Покидать гостеприимный «Охотник» не хотелось, уже обжитой магазин казался уютным, а близость многочисленного оружия придавала уверенности. Даст бог, и не сожжет он магазинчик.
Темнота опустилась стремительно. Ночной холод заползал сквозь дверной проем, оставленный открытым для дымоотвода, – ему надоело лазать через нору, вырытую в сугробе, и за сорок минут он расчистил себе нормальный проход к дверям. Несмотря на открытую дверь, тепла от костра пока было достаточно. Красные отсветы метались по стенам, тихонько похрустывал хворост в огне, случайный сквозняк лениво играл языками пламени. Захар поскреб ложкой по стенкам котелка, скривился, увидев, что остатки пригорели и опорожнил ложку в костер. Огонь лениво зашипел, принимая подачку, стрельнула, перегорая, ветка, и снова наступила тишина.
Как бы то ни было – а день оказался удачным. Одежда, еда, оружие, патроны. Папиросы в бакалее нашлись. «Беломорканал», во! Целый ящик! Снегоход, опять же и бензин к нему. Хм. Да. Бензин. При воспоминании о дневной стычке Захара аж передернуло. Он сыто рыгнул, и снова приложился к бутылке. Будь у него побольше времени – обязательно еще пошарил бы по городу. Люди уходили в спешке, многие квартиры оставлены незапертыми. Да что там квартиры! На магазинах даже ставни не опустили. Интересно, куда все-таки они делись? Неужели все же была организованная эвакуация? Но это означало, что о Срани знали задолго до ее начала. Ведь такой масштабный исход за пару часов не организуешь. Даже учитывая, что многие уходили на своем транспорте, – это подтверждали пустые распахнутые гаражи. Непонятно.
Ладно. Сначала завести снегоход – а там посмотрим. Может, и побродит еще.
Сытое тепло наполняло его. Лесник сидел, привалившись спиной к прилавку на теплом спальнике и вытянув ноги к огню. Устал он сегодня зверски. Ну-ка, так намахался! Еще и автомат этот… Что-то там конкретно заклинило. По мере сил разобрав оружие, Захар так и не смог устранить неполадку. Плюнув, он забросил оружие в угол. Завтра подберет себе что-нибудь из окружающего изобилия. Усталость постепенно затуманивала рассудок, полный желудок тянул веки книзу, а ополовиненная бутылка коньяка довершала работу, начатую теплом и едой. Захар сам не заметил, как задремал.
Внезапно в тишине безлюдного города ему послышался какой-то звук. Он привстал, встряхнулся, прогоняя остатки сна, и прислушался. Почудилось? Нет, точно не почудилось. Захар встал и подошел к дверному проему.
Где-то неподалеку плакал ребенок.
