Суча ногами, он отполз на заднице к стене, прислонился к сырому бетону, вжался в него, будто пытаясь раствориться между молекулами раствора. А совсем рядом, по короткой лестнице без перил, доносились шаркающие шаги мертвых солдат. Они шли сюда. Шли за ним.
– Пошли вон, твари! Хрен вам, а не я, понятно? Хрен вам!
Лесник нащупал на полу возле себя обрез, взвел оба курка и, обдирая эмаль на зубах и царапая небо, сунул холодный ствол себе в рот. Большие пальцы легли на спусковые крючки и задрожали. Шаркающие шаги приближались. Он изо всех сил зажмурился, пальцы дрогнули…
«Захар!!! Стой!!!»
От неожиданности он едва не спустил курки, но успел остановиться. Вынув обрез изо рта, он закрутил головой по сторонам.
– Аня?
И будто кто-то разом обрубил все звуки.
Тишина. Полная тишина. Мертвая. Ни хрипа, ни шарканья. Что за дерьмо?
Он оперся об пол и попытался подняться. Получилось, хотя и с трудом. Колени дрожали, было неприятно и холодно.
– С-сука…
В паху было мокро. Черт, стыдно как! Хорошо, никто не видит. Но стоп! Что за хрень тут происходила?
В памяти остались лишь смутные образы – едва покачиваемые сквозняком трупы солдат в казарме, тянущий руку к нему офицер со снесенным выстрелом черепом. Шевелящиеся куски мяса на лестнице.
– Ничего себе… – только и пробормотал лесник, вытирая лицо.
Сейчас ничего из вспомнившегося не было. Только вонь стояла. Воняло будто газом каким-то. Что за ерунда? Когда спускался, он этого запаха не слышал. Что это? Какая-то боевая фигня, хранившаяся здесь, дала утечку? И глюки от этого? Захар нащупал фонарь, разогнал его, высунул голову в коридор и скривился.
Прямо у входа в тамбур лежала мертвая лиса. Скелетов – ни с ножом в груди, ни с дырой в голове видно не было.
– Да пошли вы все! – пробормотал лесник, отступил назад и, ухватившись за такие холодные и такие надежные скобы лестницы, полез наверх.
Выбравшись наружу, Захар, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать, быстро вышел с территории части. Лес за воротами уже не казался таким угрожающим. Когда деревья скрыли вход на территорию, леснику стало спокойнее, но он не останавливался, пока не дошел до опушки. Там он опустился на колени, набрал полные ладони снега и растер лицо. В висках еще стучало, но дыхание уже начало успокаиваться. Рука наткнулась на что-то, и Захар выдернул из носа трубочки, скрученные из газет, с отвращением отшвырнув их в сторону. Дышать сразу стало легче. Чистый воздух наполнил легкие и показался невероятно вкусным.
Надышавшись, лесник осмотрел свое имущество. Все было на месте. Если бы не это, да не бумаги за пазухой, он решил бы, что сам поход по подземелью ему причудился. А так он не мог с уверенностью сказать, что из пережитого было реальностью, а что – плодом воспаленного воображения. По крайней мере, зарубки на топоре говорили о том, что он им определенно орудовал. М-да. Дела.
Он посмотрел через плечо назад, и ему вновь стало не по себе. Сплюнув под ноги, лесник двинулся в ту сторону, откуда должны были приехать снегоходы.
К воротам монастыря он подошел, когда уже смеркалось. Никто его так и не встретил. Достав из-за пояса топор, он несколько раз сильно ударил по дереву ворот обухом.
– Кого там хер принес? – послышалось с той стороны. – Свои все дома!
Скрипнуло железо, и в воротах открылась узкая смотровая щель.
– Ты?! – голос часового звучал удивленно. Загрохотал засов, и ворота приоткрылись. – Входи, только без глупостей.
За воротами на него уставились темные зрачки стволов пары охотничьих ружей.
– Обрез и топор на землю! – рявкнул один из часовых.
Почему-то его голос под конец сорвался. Захар глянул на мужика исподлобья. Да он боится?!
Лесник молча шагнул вперед, отведя рукой оружие, прошел мимо охраны. Те лишь переглянулись и, выдержав дистанцию, двинулись следом.
Дорогу он, несмотря на многочисленные петляния, запомнил. Чисто визуально. Так и шел, не останавливаясь, сжимая в одной руке топор с иззубренным лезвием.
На этаже, где находился кабинет Андрея, охрана попробовала его догнать, но хватило одного взгляда исподлобья, чтобы они остановились. Да что с ними?
Дверь он открыл ногой. Сидящий на стуле «настоятель» что-то читал при свете керосиновой лампы.
От стука двери он вскинулся, явно намереваясь высказать много берущим на себя подчиненным, и онемел, увидев перед собой Захара. Тот быстрым шагом пересек комнату, остановился в шаге от стола и бросил на него сложенную вчетверо карту.
– Мне нужен мой снегоход, прицеп и оружие.
Андрей молча смотрел на него.
– Ты… вернулся? – выдавил он.
– Да, вернулся и принес тебе твои гребаные бумаги. И теперь жду, что ты тоже выполнишь обещание.
– Э… Да, конечно.
Непонятно почему, но Андрей вел себя совсем не так, как при их последнем разговоре. Он вжался в спинку стула, и испуганно смотрел на лесника. Захар бросил взгляд искоса в висящее тут же на стене зеркало, и едва сдержался, чтобы не вздрогнуть.
