В ответ Ира издала лишь нечленораздельные звуки и попыталась отмахнуться от меня.
– Подъем! – рявкнула я, больно хлестнув ее по лицу.
Ира жалобно заскулила.
– Отстань.
И горе-мать снова попыталась отмахнуться от меня, но я была настроена решительно. Принеся с кухни стакан холодной воды, я плеснула его в лицо Ире.
– Вставай, я тебе говорю!
Она с трудом приподняла голову и мутным непонимающим взглядом осмотрелась. Прошла еще минута, прежде чем она смогла сфокусироваться на мне.
– Валерия Игоревна? – промямлила Ира, с особой четкостью выговаривая только букву «р». Это было бы даже комично, не будь так печально.
– Да-да! Поднимайся! Хватит тут валяться! – Я помогла ей встать и дотащила ее до ванной комнаты. – Раздевайся – и в душ, – скомандовала я.
– Не могу. – И Ира склонилась над унитазом. Все ее тело содрогалось от конвульсий, ее стошнило.
– Допилась, скотина, – я скривилась от отвращения.
Когда ей полегчало, я сдернула с нее халат, запихнула в ванну и обдала струей ледяной воды.
– Не надо, – отбивалась Ира. Ее трясло не то от холода, не то от похмелья. Сознание было еще мутным, она даже не смущалась своей наготы. – Хватит!
Решив, что действительно хватит, я помогла ей выйти и набросила на нее полотенце.
– Сейчас придет медсестра и откапает тебя.
– Зачем?
– Потому что пора выходить из пьяного угара.
– Тебе-то какое дело? – грубо огрызнулась Ира. Сознание понемногу возвращалось к ней, и стала просыпаться агрессия, как часто бывает с алкоголиками.
– Мне абсолютно никакого дела нет! Мне наплевать, хоть сдохни здесь и сейчас! Только ты не забывай, что у тебя есть дети и бабка. Если тебе они не нужны, если даже для тебя они обуза, кому они тогда вообще нужны? Думаешь, я каждый день сюда с сумками таскаться буду? Вызову соцопеку и сдам их – это в лучшем случае. А в худшем – сдохнут с голоду, пока ты тут свое горе заливаешь.
Ира притихла. Не оттого, что моя речь растрогала ее. Просто ее снова мутило и возвращение к реальности сопровождалось головными болями. Постанывая, она снова рухнула на диван. Дети не показывались на глаза, благоразумно они приняли решение переждать на кухне. По опыту они знали, что, пока маме плохо, безопаснее держаться от нее подальше, дабы не нарваться на резкое словцо или подзатыльник. Говорить с Ирой сейчас бесполезно, и в ожидании медсестры я устроилась в кресле и предалась воспоминаниям.
Прошлое.
Декабрь 1991 года – начало 1992 года
Этот период особо запомнился мне по двум причинам. Первая причина была масштабного характера. Именно в конце 1991 года подведена черта под эпохой существования такой крупной политической державы на мировой арене, как СССР. В декабре 1991 года Казахстан получил статус независимой Республики. Все к этому шло, но так или иначе случившееся всколыхнуло сознание народа. Привычный уклад жизни рушился на глазах, впереди предстоял период строительства неведомого нам капитализма. Мнения людей о том, хорошо это или плохо, разделились. Для кого-то капитализм стал возможностью обогащения, а кто-то так до конца и не смог избавиться от социалистического образа мышления. Какими будут изменения и как именно они коснутся каждого из нас – никто не знал. Но ожидание грядущих преобразований нависло над всеми нами.
Вторая причина заключалась в моей личной глобальной трагедии. Тридцать первого декабря вечером папа возвращался с работы. Он уже почти подошел к дому, когда услышал женский крик о помощи. Отец был настоящим мужчиной и неравнодушным человеком. Он тут же бросился на подмогу. Как позже свидетельствовали соседи, видевшие происходящее из окон своих квартир, молодой человек ударил девушку по лицу, а когда она упала, стал с особой жестокостью пинать ее ногами. В этот момент подоспел мой отец. Он попытался оттащить неизвестного в сторону, в ответ на это получил сильный удар в челюсть. Папа, как я уже упоминала, невысок, но крепок и хорошо развит физически. Защищая себя, он ударил нападавшего несколько раз и сбил его с ног, чем еще сильнее разозлил ублюдка. Когда отец заметил блестящий клинок в его руке, было уже поздно. Он получил два ножевых ранения: в область живота и сердца. Последний стал для него смертельным. Он скончался еще до приезда скорой. Убийцу так и не нашли. Девушка, которая могла дать какую-либо информацию о личности преступника, сбежала, как только завязалась драка. А свидетели в темноте не разглядели его лица. Да и расследование спустили на тормозах: в период таких масштабных преобразований никому не было дела до убийства моего отца.
