– Да, ты права. Не узнаю… Но так уж вышло, что у тебя свой путь, а у меня – свой. И поверь, от моего тебя уберег Бог. Но запомни, пройти этот путь ты можешь по-разному: достойно или в пьяном угаре. Легче он не станет, финал разный. Ты можешь показать хороший пример своим детям и помочь им выбраться из этой грязи, либо они продолжат цепочку несчастливых судеб и пойдут по твоим стопам. Стань им опорой, а не спившейся матерью-обузой. Не мне говорить тебе об этом, ты сама прекрасно знаешь, каково это, когда с матерью жить хуже, чем без нее.
Я говорила твердо, жестко, избегая сочувствующих ноток в голосе, ибо жалость унижает человека, делает его слабым. Нельзя жалеть, нужно уверенным пинком под зад вернуть его на правильный путь. Быть может, я не права, но именно так поступали со мной. Я не умею быть доброй.
Немного успокоившись, Ира спросила:
– Я могу идти?
– Да, – равнодушно ответила я, снова погружаясь в свою работу.
Вы спросите, зачем я добивалась ее слез. Все просто. Женские слезы обладают огромной силой. Они смывают собой всю усталость, всю боль, очищают душу и приносят облегчение. Только излившись, женщина готова к новому рывку. Выплакав пережитые разочарования, она способна наполниться новыми надеждами.
Перед Ирой я чувствовала особую меру ответственности. Не я виновата, что в ее жизни все именно так, но я хотела ей помочь.
Я помню нашу с ней первую встречу. Я зашла в супермаркет за покупками и увидела ее. Я так и обомлела на месте. Передо мной стоял человек из прошлого, она совсем не изменилась, была такой же, как много лет назад: те же волосы, то же лицо, та же особая плавность движений. Я подошла ближе и окликнула ее по имени дважды. Она обернулась, удивленно посмотрела на меня и сказала:
– Вы обознались.
– Извините.
Да, конечно, я обозналась, ведь это просто не могло быть правдой, так не бывает. Человеку, которого я знала, сейчас уже больше сорока, а передо мной стояла совсем еще юная девушка. Да она мне в дочери годится. Я улыбнулась своей мнительности и уже собиралась уходить, и тут она сказала:
– Это имя моей матери.
Я остановилась, вглядываясь в ее черты, и все поняла. Мать! Конечно! Не могло быть иначе, как же я сразу не догадалась. И только сейчас я заметила, что глаза у нее не небесно-голубые, как у матери, а темные, почти черные.
– Твоя фамилия Колесникова? – все-таки спросила я, хоть уже и не сомневалась в этом.
– Да, я Ира Колесникова, – улыбнулась девушка.
– Надо же, ты так на нее похожа… А я… Я старая знакомая твоей мамы. Меня зовут Валерия. Может быть, она говорила обо мне, вспоминала?
– Нет, не припомню.
– Как мама? Где она сейчас? – сыпала я вопросами.
– Мама умерла семь лет назад.
Я остолбенела от неожиданности. Как же так? Ведь совсем молодая. Я часто думала, как же сложилась ее судьба. Не могу поверить, что она мертва. В ней было столько жизни, столько энергии. Я сказала об этом Ире, и после моих слов она как-то удивленно посмотрела на меня.
– Вы давно виделись с мамой в последний раз? – спросила она.
– Да, очень давно. Больше двадцати лет назад.
– Ясно… – Ира понимающе хмыкнула. – Боюсь, я не знала маму такой.
***
Сквозь решетки на окнах я посмотрела на серое, затянутое тучами небо. Ни единого лучика солнца не пробивалось сквозь плотную завесу облаков. Погода под стать настроению. Хотелось домой под теплый плед и горячего шоколада. Слава Богу, я могу себе позволить такую роскошь посреди рабочего дня. Я закрыла кабинет и вышла в общий зал, где, собравшись в тесную стайку, что-то активно обсуждали мои девочки. Увидев меня, они поспешили разойтись по своим местам, имитируя рабочую деятельность.
– Вы уже уходите? – слащаво улыбаясь, осведомилась администратор.
– Да. Думаю, до завтра меня не будет. Хочу встретиться с дочкой. Если что – звоните.
– С дочкой? – удивилась пигалица с приклеенной улыбочкой. – Не знала, что у вас есть дети.
– А почему у меня не может быть детей? – вспылила я совершенно без повода. Сама не знаю, что меня разозлило.
Девочка растерялась, и липучая улыбочка сползла с ее лица.
– До свидания!
– До свидания! Удачного вам дня, Валерия Игоревна!
– И кстати, попрошу больше не надевать на работу эту юбку. Она едва прикрывает интимные места. У нас приличное заведение, а не бордель, – сделала я замечание, между прочим весьма обоснованное. Я давно заметила, что не только внешний вид этой девочки не соответствует рабочему, но и манера поведения с клиентами мужского пола слишком уж свободная.
Отвернувшись, я затылком чувствовала, как меня буравят неприязненным взглядом. Но мне не привыкать. Уже дойдя до машины, я вспомнила, что забыла в кабинете телефон. Пришлось возвращаться. Девочки снова толпились у стойки администратора, но теперь они говорили громко и без опаски. Увлеченные бурными обсуждениями, они не сразу заметили мое возвращение, и кое-что из их беседы я успела уловить.
– Бедная Иришка, на ней сегодня лица нет… Я видела, как она вышла из кабинета вся зареванная. Опять эта сучка ее довела!
– Да, Ира рассказала мне, как мисс Высокомерие учила ее жизни.
