Он вспомнил призраков, что влачились за ним по просторам кьюиганской степи, вспомнил их каждого в лицо, и, вспоминая, забрал с собой, освобождая из уз черного смерча, вновь и вновь болезненно переживая сотни смертей, без скидки на то, что все убитые Скармом являлись негодяями, не меньшими, чем он сам…
Он миллион раз прожил их смерти, чтобы понять – настоящей ценностью является только жизнь, иначе по ту сторону черты будет вечно гнездиться этот распоротый неистовством молний мрак…
Фрост и Саймон так и не поняли ничего.
– Двадцатый… – шептали сжатые в жесткую линию побелевшие губы Генриха. – Последний, мать вашу, последний!!!
В рубке орбитального штурмовика Доминик Фрост с ненавистью и удовлетворением сжал гашетку, выпуская свору управляемых ракет по ненавистному кораблю-призраку…
Вселенная взорвалась.
Тяжким кружевом забило свинцовые тучи, дождь, вопреки всем законам природы, полоснул параллельно иззябшей земле, на миг просветлело вокруг, и стали видны два гротескных уродливых замка, что беззвучно рассыпались, оседая невесомой пылью разрозненных байт, таяла, истончаясь, одинокая фигура Генриха Саймона с импульсной винтовкой в руках, и падал, сорвавшись в штопор, неуправляемый более орбитальный штурмовик…
Когда они очнулись от страшного наваждения последних секунд крушения виртуальной Вселенной, дождь уже прекратился.
Вокруг не было ничего, лишь простиралась ровная как стол кьюиганская степь – последняя декорация вновь опустевшего пространства, пережившая уже трех хозяев, обретя при этом странную устойчивость.
Мгла рассеялась, и Крис с Даной увидели, что заветный мостик, столь необдуманно перекинутый при «доработке» данного Логра через сияющую реку Интерстар, изгибается совсем рядом с ними, до него, по обычным меркам было метров тридцать-сорок, не больше.
Увидев его, Дана обернулась к Крису, собираясь спросить, каким образом он сможет разрушить эту связь?.. Но он, угадав вопрос, лишь покачал головой в отрицающем жесте.
– Этого не стоит делать, – произнес Крис.
– Почему?
– Вселенная
Они бегом преодолели небольшое расстояние до радужной реки, потом пересекли мост и вошли в виртуальное пространство компьютерного центра колонии планеты Гефест.
Крис уже бывал тут и ориентировался меж потоков данных почти как дома. Он быстро отыскал нужный канал, по которому можно было управлять всеми бытовыми машинами комплекса, и ввел одну-единственную команду: «Отключение».
В спальне Вениамина Раули последний, прорвавшийся таки к двум неподвижным человеческим телам робот-андроид испустил затухающий звук останавливающихся сервоприводов и с грохотом осел на исковерканный пулями пол.
Над котловиной, когда-то бывшей первобытным океаном планеты, занимался стылый, туманно-розовый рассвет.
Люди по-прежнему жили тут, но они давно покинули подземные коммуникации и сам разрушенный город, переехав в глубь котловины, к двум озерам, вода в которых постепенно опреснилась вследствие возобновившихся дождей и работы специальных установок, завезенных сюда с иных миров.
Жизнь понемногу налаживалась, и одноэтажные домики с островерхими крышами, крытыми пластиковой черепицей, виднелись тут и там, разбросанные по берегу без всякой планировки, как заблагорассудилось их хозяевам.
Единственной общностью, которая прослеживалась в живописной асимметрии застройки, было обязательное наличие зелени подле каждого из строений.
Вулканические тучи, образующиеся над горячими и безжизненными равнинами Гефеста, толклись далеко у горизонта, цепляясь за вершины гор. Отравленные облака более не смели беспрепятственно парить над котловиной, их сдерживали незримые электромагнитные поля, которые генерировали несколько восстановленных по периметру котловины климатических станций.
