Данзо улыбнулся. Только от этого молодого человека он терпел такие прямые вопросы, а любого другого уже бы послал драить сортиры. Но… дело в том, что никто из остальных так просто с ним бы не стал разговаривать, спрашивая мнения. Все ждали приказов.
- Брюнет достаточно жесток. Он будет делать всё четко и без лишних вопросов, а этот наш моралист сдержит его, если нужно будет. Врозь от таких толку ноль. Плюс - всегда на виду. Проследить тебе будет легче. Понял?
- Так точно, сэр, - усмехнулся Хидан, отбрасывая окурок. - Могу идти?
- Свободен.
Кивнув, беловолосый развернулся на пятках и бодрым шагом направился прочь из переулка. А Данзо, покачав головой, дёрнул дверь очередного блока на себя, заходя внутрь.
Сегодня был очень неспокойный день…
***
Спустя полчаса лампочка вновь загорелась, заставив парней вздрогнуть от яркого света, стеганувшего по глазам раскалённым кнутом. Дверь скрипнула, и в комнату, пригибаясь, будто бы боясь задеть головой потолок, вошёл худощавый парень. На вид ему было лет двадцать, но всё впечатление портили растрёпанные пепельные волосы и огромные круглые очки, за которыми слегка диковато поблескивали глаза.
Прижимая к груди бланк, человек в белом халате и мягких тапочках быстро подошёл к ним, жестом показывая Саске отойти от Наруто.
- У кого здесь рёбра? - протараторил парень, осматривая несколько нервно сначала одного, затем другого.
Рёбра здесь были, как минимум, у всех троих, но Учиха предпочёл не вдаваться в язвительные подробности и попросту кивнул на блондина. Очкарик, зажав бланк между рукой и торсом, подошёл к парню и кивнул на футболку, дожидаясь, пока тот поднимет её.
Длинные белые пальцы холодком пробежали по синяку, чуть надавливая, но Узумаки упрямо сцепил зубы, не издавая ни звука.
- Да, перелом, - цыкнул очкарик. - Два… да, два ребра.
- Ты местный медик? - бросил Саске, и парень косо посмотрел на него.
- Кабуто, да, - кивнул он. - У тебя что с рукой?
- Ожог.
- Перелом и ожог. Прекрасно.
Но радости в голосе парня точно не слышалось. Достав из кармана авторучку, он быстро записал что-то в бланке, моментально теряя интерес к происходящему.
Продолжая что-то записывать, Кабуто двинулся в сторону двери и едва не врезался в оную, остановившись лишь тогда, когда носки его тапочек упёрлись в преграду. Толкнул дверь и молча вышел, оставив парней в полном недоумении и вновь наступившем мраке.
Учиха напряжённо смотрел в темноту, ожидая, что Наруто вот-вот что-то скажет.
Тот просто не мог промолчать после такого…
- Не молчи, - сказал брюнет, плечом опираясь о холодную стену.
- Мне нечего сказать, - усталое.
- Разве? Обычно ты всегда находишь время для проповеди.
- Саске, - Узумаки поморщился, растирая лоб, - ты выстрелил в Гаару…
- А Гаара едва не предложил сделать тебя жертвенным агнцем. Забыл?
Блондин закусил губу, медленно опуская голову и выдыхая. Получалось, что доверять даже Гааре, который прошёл с ними чуть ли не огонь и медные трубы, он не мог. Хотелось верить, что Учиха… Нет, Наруто просто запрещал себе думать об этом, потому что мысли в голову лезли совершенно нерадостные. Если он продолжит подозревать всех в возможном предательстве, то не ровен час и от своей тени начнёт шарахаться.
Узумаки прекрасно понимал, что если бы они выстрелили в него, то мистер Хайд не заставил бы себя ждать, в итоге разнеся весь лагерь. Это было вполне в духе Девятого, но, видимо, тот ещё толком не мог вытолкнуть Наруто, поэтому так жадно и следил за провокацией.
Возможно, Гаара хотел таким образом прочистить им путь на свободу? Использовать чужую грубую силу? Или же блондин попросту пытается оправдать предавшего его парня?
Узумаки покачнулся, безошибочно упираясь лбом в угловатое плечо.
- Не забыл, - запоздало ответил он, цепляясь пальцами за футболку, - от этого и тошно…
Саске, прикусив губу, опустил руку на чужую спину, проводя вдоль позвоночника. Странный жест показался ещё страннее, потому что он, Учиха, не отшатнулся, почувствовав привычно лихорадочно-горячий лоб, но тело отреагировало на это прикосновение всё той же тонкой ледяной плёнкой и оцепенением. Наверное, он оттолкнул бы Наруто, если бы тот сейчас не казался таким раздавленным.
- Люди меняются, - тихо сказал брюнет, опуская руку, но не отходя.
***
В день катастрофы.
«Выберись отсюда, выпусти меня», - эти слова звучали в его голове вот уже который день, но только сегодня они заставили что-то сделать.
«Что-то» - сломать шею какому-то дохляку в белом халате, выбраться из осточертевшей камеры и… замереть.
Он не побежал туда, откуда доносились крики и пахло кровью.
Зачем?
Он направился в другую сторону, где всё ещё царила тишина и шла обычная работа. Но предварительно вернулся в камеру, аккуратно снимая с трупа халат, радуясь, что не вгрызся зубами в покрытое редкой щетиной горло, как и собирался раньше. Крови бы было…
