Учиха, вовсе не замечая заминки собеседника, устало прикрыл глаза. Боль в руке, сначала острая и жгучая, постепенно вновь становилась ноющей. К ней можно легко привыкнуть. Что и сделал каждый, кто остался в живых. Больше не было обезболивающих, больше не было стерильных больниц, где можно было отлежаться с первыми признаками заражения простым гриппом. Больше не было той заботы о своём теле… сумасшедшей веры в свою непобедимость и избранность.
Люди глупо полагают, что в мире апокалипсиса самым опасным для них будет встреча с зомби. На самом же деле далеко не все умирают от укуса тварей… добрая половина глупцов отдают Богу душу из-за простой царапины. Шутка судьбы - остаться в живых, а затем подцепить заражение крови и всё равно умереть.
Смерть будто бы следовала за ними по пятам, улыбаясь ехидно, когда они вновь выходили победителями из какой-то бойни. Мол, ничего, ребятки, это я так развлекаюсь… радуйтесь, пока я добрая.
- Готов? - спросил Узумаки и вывел Саске тем самым из ленивой задумчивости.
- Готов.
Наруто нервно улыбнулся, когда Учиха ответил, не отнимая головы от его живота. Было в этом что-то, от чего за рёбрами приятно ныло. Но обольщаться не стоило… Саске причинил ему достаточно боли, чтобы прекратить быть влюблённым идиотом.
Нахмурившись, Узумаки пролил спирт от локтя до запястья парня. Учиха зашипел, сильнее стискивая ногу парня, впиваясь пальцами в мясо.
- Ч-чёрт, - выдохнул с трудом он, едва ворочая языком. - Бинтуй давай…
Рвано кивнув, Наруто отставил от себя бутылку и принялся наспех промакивать куском ваты подрагивающую руку. Лишь когда вся сукровица и гной были собраны, он принялся перебинтовывать её, стараясь укладывать бинт плотно в два слоя. Саске дышал тяжело, явно мысленно матеря и Узумаки, и свою руку, и весь мир. Наруто буквально чувствовал волны чёрной злости, что исходили от парня. Он мог даже почувствовать их упругие удары о собственное тело, но… такая злость не била. Она, скорее, радовала, давая понять, что Учиха всё ещё живой…
- Всё, - кивнул Узумаки, затянув последний узелок. - Теперь должно быть получше.
Наруто опустил руки, но отходить не спешил. Ему казалось, что отойди он сейчас, то Саске рухнет на пол, как и сидел. Да и до одури приятно было чувствовать тёплое дыхание на своей коже. Тело, оказывается, устало от холода как внутреннего, так и внешнего и сейчас, когда рядом было второе живое существо, впитывало даже такую малость, как дыхание.
Узумаки понимал, что всё становится только труднее. Понимал, что вся его тирада на трассе вот-вот сойдёт на нет, потому что яд вновь растечётся по телу, смешиваясь с кровью и достигая сердца. Что будет тогда? Он решит вновь быть безвольной марионеткой в руках Девятого, который живёт по глупым инстинктам? Находиться рядом с Учихой - значило и дальше принимать правила этой затянувшейся игры в поддавки. Лопнувшее терпение, переполнившаяся чаша усталости - всё это сейчас было готово опрокинуться, чтобы вновь наполняться. Но так было нельзя. Чаша должна разлететься осколками, чтобы можно было собрать новый сосуд для собственной души. Нового себя, а не то, что раз за разом остаётся после очередного отказа, очередной боли.
Наруто уже хотел отстраниться, но Саске внезапно обнял его, прижимаясь макушкой сильнее, до стрельнувшей боли в затянутом бинтом боку.
Учихе нравился тёплый гул тела Узумаки. Сейчас он был живым… а не как там, на трассе. Не то обледеневшее существо с инеем на волосах, со льдом в глазах. Лёд не шёл Наруто, как не шла и холодность, напускная серьёзность, злость. Ему нравилось… быть не одному во всём этом проклятом мире, где людей так легко потерять.
Заныло, потянуло. Стало больно и холодно от одной только мысли, что там, на поле, он мог и не догнать его. Возможно, Узумаки не ушёл бы далеко и сам, но тот факт, что упрямости у него бы хватило, даже чтобы ползти прочь от Саске, не давал покоя. Если этот идиот чего-то хотел, то он добивался этого… завидное упрямство.
И тёплая кожа рядом, и пальцы больше не сжимают так судорожно ногу, а спокойно лежат, греясь, передвигаясь выше к бедру и обнимая за поясницу, чтобы Наруто продолжил стоять так. Не двигался.
«Не уходи», - мысленно проговорил Учиха, зажмуриваясь. Но в слух сказал совсем иное. Как всегда.
- Ты хотел знать, что было со мной… до всего этого дерьма. До апокалипсиса.
Узумаки внутренне похолодел, мигом оцепенев и уставившись в чёрную макушку так, будто бы желая просверлить её взглядом и увидеть мысли Саске.
- Д-да, - неуверенно выдохнул он.
Было такое ощущение, что его подпустили к чему-то очень-очень хрупкому, и даже лишний вздох может разрушить это нечто. Учиха передумает, и тогда игра в молчанку продлится…
- Я действительно просрал свою жизнь, - усмехнулся Саске. - Выкинул, как делают глупые мальчишки. Она была мне не нужна, но…
