— Только что получен второй приказ. Он короток. «Возмездию», «Натиску» и «Устрашению» быть в состоянии готовности номер один. Вы уже слышали команду ракетным расчетам. — Командир едва сдерживал волнение, он говорил торопливо, и поэтому его слова звучали особенно тревожно. — Готовность номер один означает, что мы должны быть готовы выпустить четыре ракеты через три минуты после приказа. Пусковые расчеты подготавливают сейчас ракеты номер один и два, пятнадцать и шестнадцать. — Он прокашлялся, сухо и хрипло, затем продолжал: — Очевидно, три наши лодки не получили бы эти приказы, если бы не создалось чрезвычайное положение. Однако (и я хочу, чтобы это было отчетливо понято) приказ о готовности номер один является обычной предохранительной мерой. Это еще не значит, что мы дадим залп, хотя эту возможность исключать не следует. — Он сделал паузу. — Еще раз должен предостеречь вас против каких-либо кривотолков и пересудов. Мы находимся здесь для того, чтобы выполнять приказы, а не обсуждать их. Как я уже говорил, в двадцать два ноль-ноль лодка на несколько минут всплывет на поверхность с навигационными целями. Это произойдет через двадцать три минуты. Я буду держать вас в курсе дальнейших событий. Сохраняйте спокойствие… Не прислушивайтесь к сплетням… Сосредоточьтесь на своих обязанностях. Все.
Пока Шэдде говорил, первый помощник проверил электроцепь.
— Огневая плунжерная цепь проверена и в порядке, сэр, — доложил он.
— Очень хорошо, — кивнул Шэдде.
После второго выступления командира по радио доктор сообщил, что Масгров в ракетном отсеке потерял рассудок и находится в истерическом состоянии.
— В чем дело? Почему? — воскликнул Шэдде.
— Трудно сказать, сэр. У него шок, — пожал плечами доктор.
— Что это значит?
— Не выдержали нервы. Ваше сообщение относительно готовности ракет к запуску, по-видимому, потрясло его. Возможно, он лишился рассудка от страха… от шока. Когда я привел его в сознание, он был словно потерянный и болтал невесть что…
— Болтал? — нахмурился Шэдде. — О чем?
— Вспоминал мать, родных…
Шэдде расхаживал взад и вперед по тесной каюте, заложив руки в карманы брюк, подняв плечи.
— Боже мой! Офицер! Что же было бы с ним в настоящем деле?! Невероятно. — Он вдруг остановился. — Что вы с ним сделали?
— Дал ему снотворное. Почувствует себя лучше, когда проснется.
— А он не притворяется? Вы уверены?
— Совершенно уверен. Нервы не выдержали напряжения, — доктор внимательно следил, как будет реагировать командир.
В глазах Шэдде мелькнуло выражение, словно он получил пощечину. Задрав подбородок, он яростно взглянул на доктора. О’Ши увидел, как сжались его губы и набухли вены, и приготовился к вспышке ярости, но тут из переговорного устройства послышался хриплый голос Саймингтона:
— Командира в центральный пост. Двадцать два ноль-ноль, сэр.
Злость в глазах Шэдде уступила место возбуждению.
— Хорошо, штурман, — ответил он. — Иду.
Он поспешно натянул резиновые сапоги и дождевик, повесил на шею бинокль и вышел. В центральном посту он тронул за плечо оператора. Тот сдвинул наушники и обернулся.
— Есть что-нибудь поблизости, Синклер? — спросил Шэдде.
— Большой одновинтовой транспорт, на красном один-три-один, сэр. Возможно, танкер. Примерно в двух милях… Быстро открывается, сэр.
— Хорошо, продолжайте наблюдение.
Командир вышел на середину центрального поста.
— Посты погружения! — приказ был повторен по радио, и люди заспешили на свои места.
— Сорок футов! — прорычал Шэдде.
Рулевые горизонтальных рулей принялись вертеть штурвалы, и нос лодки начал подниматься. Затем вновь раздался резкий голос Шэдде:
— Поднять перископ! — Быстро осмотрев горизонт, он задвинул ручки. — Всплывать на поверхность!
— Всплывать! Закрыть главные клапаны! — отдал команду первый помощник.
Гулко захлопнулись клапаны, и тут же последовали быстрые доклады из различных отсеков.
— Главные клапаны закрыты, сэр!
— Всплытие!
— Продуть главный балласт! — скомандовал Каван.
Сработали горизонтальные рули, и раздалось шипение воздуха, нагнетаемого под давлением в балластные цистерны. Сигнальщик отвернул задрайки нижнего люка, и Шэдде поднялся по трапу в боевую рубку.
Первый помощник называл глубины:
— Тридцать футов, сэр… Пятнадцать футов, сэр…
Всплыв, лодка начала покачиваться на волне. Шэдде отвернул задрайки и открыл верхний рубочный люк. Он поднялся на мостик, наблюдатели, сигнальщик и вахтенный офицер последовали за ним.
Норд-вест крепчал, и море было неспокойно. Скорость снизили до двенадцати узлов, но даже при этом волны заливали мостик. Видимость была меньше мили. Радиолокационная антенна, возвышавшаяся над людьми, стоявшими на мостике, обшаривала горизонт.
Наблюдатели заняли свои места, но по приказу Шэдде навигационные огни не включались.
