Дед — политрук Нечаев — всегда казался Гаю похожим на командира с известного фотоснимка «Комбат». Как он с пистолетом поднимается из окопа и зовет бойцов в атаку. Но сейчас дед представился другим. Лежащим в земле. Вроде каменного великана, вросшего в глубинные толщи херсонесских берегов, спаявшегося с глыбами древней разрушенной цитадели. И с бетонными блоками дотов и орудийных гнезд. Он — сама эта земля. Громадный, просто километровый, лежит он, сложив на груди каменные руки… И… сверху через черную нору скатывается ему на руку тяжелая «лимонка».
«Что это»? — спрашивает дед, не поднимая бетонных век.
«Это… так. Дедушка, это случайно. Я потом уберу…»
«Уберешь? Куда? И зачем?..»
«Ну… это вроде трофея…»
«А! Значит, ты добыл его в бою?..»
Что за подлая штука — непрошеные мысли! Гай с досадой трахнул пяткой о стойку сиденья. И выгнулся, охнул: ядовитая игла прошла от ступни до колена.
— Что? — испугалась Ася. — Опять?
— Да нет, я сам, нечаянно… — Боль милостиво отступила. Гай вытер лоб.
— Все-таки ты молодец, — сказала Ася. — Другие знаешь как орут от дракончика. А ты и не пикнул. Там, на берегу…
— Думаешь, почему не пикнул? — усмехнулся Гай. — Дух перехватило. А то знаешь как орал бы…
— Другие все равно орут, хоть и перехватывает…
Они сошли на площади Нахимова.
— Ну, как? Ступаешь?
— Нормально, — прихрамывая, сказал Гай. — Плохо только, что рано приехали. Мы с Толиком должны в полвосьмого на причале встретиться, а еще шесть.
— Ничего, подождем…
Не торопясь, дошагали они до пристани. Ниже колоннады и лестницы, на дощатом широком настиле, толпились экскурсанты, и морской патруль вежливо требовал у растерянного дядьки вынуть из аппарата пленку: незачем снимать на рейде то, что не положено, город военный. Синели в бухтах боевые корабли, сновали катера. От них разбегались волны и звонко хлюпали под досками.
Рядом с начищенными медными кнехтами сидели мальчишки-краболовы. Спускали на шнурах круглые сетки с наживкой и ждали, когда простодушные крабы сами заберутся в ловушку.
— Не люблю, когда крабов ловят, — сказала Ася. — Жалко их…
Гай кивнул:
— Если рыбу, это понятно. А их-то зачем?
— Их тоже едят… А еще чучела делают или сувениры — клешни на цепочке. Все равно жалко. Они пользу приносят, дно очищают… Гай, ты был в нашем аквариуме?
— Нет… В Панораме был, в Музее флота, на Малаховом кургане. А в аквариум пошли с Толиком, да там очередища…
— А хочешь?
— Сейчас? Билеты не купим.
— Если шагать можешь, пойдем…
Очередь была в самом деле большущая. И у кассы, и у входа. Но Ася решительно подвела Гая к дверям и что-то шепнула контролерше — дородной загорелой тете. Та заулыбалась и кивнула.
Внутри обняла Гая благостная прохлада с резкими морскими запахами. В застекленных шкафах он увидел чучела рыб, кораллы, раковины. Со стен скалились чучела акул. Гай вздохнул и стал оглядываться. Но Ася сказала:
— Да здесь все мертвое. Пойдем…
В следующем зале морской запах был еще сильнее. В круглом бассейне ходили осетры и похожие на куски черной клеенки морские коты. Из «клеенки» торчали острые, как шипы, хвосты, и у Гая опять сильно кольнуло ступню…
Стены состояли из громадных аквариумов, просвеченных солнцем. Ася и Гай медленно пошли вдоль стекол. За стеклами проплывали стаи серебряных и разноцветных рыб — узких и круглых, больших и мелких; юрких, как пацаны, и солидных, как пенсионеры. Пронеслись морские ласточки, важно глянул на Гая пестрый морской петух… Шелестели среди водорослей пузырчатые струйки воздуха, ходили по камням замшелые старые крабы.
— А вот дракончик, — сказала Ася.
Гай увидел невзрачную рыбку с коротким, словно подрубленным хвостом.
— Да ну его, — поморщился он.
— Все-таки запомни. Знать-то надо… Ой, Гай, иди сюда, смотри.
Сверху в пустой, без рыб, аквариум тихо вплыла исполинская ластоногая черепаха. Больше метра в поперечнике.
— Средиземноморская, — прошептала Ася.
Черепаха глянула на Гая печальными, совершенно человеческими глазами. Ему даже неловко сделалось: он на воле, а она здесь. Наверно, грустит по Средиземному морю.
— Я читал, что такие черепахи очень умные.
— Конечно, умные… Этой больше ста лет… Знаешь, как такую породу зовут? Каретта.
— Карета?
— Да, только с двумя «т»… На ней и правда можно кататься, как на карете, на облучке. Я видела в кино, как ребята катаются. Эти черепахи добрые, они даже моряков спасают, если корабль потонет…
Гай сказал со вздохом:
— Ты меня сегодня тоже спасла, как каретта…
Ася рассмеялась так звонко, что на нее оглянулись, а черепаха обиженно отвернулась.
— Каретта «Скорой помощи», — сказала Ася.
— Ага, — засмеялся и Гай.
В половине восьмого Толика на пристани не оказалось. Это не встревожило Гая. Утром Толик сказал: «Если меня не будет, значит, я уехал раньше. Добирайся один, а я за это время ужин приготовлю… В четверть девятого дома будь как штык».
Что же, Гай так и будет, успеет. Вот и катер подошел…
При прощании с Асей возникла грустная заминка.
— До свиданья, — сказала Ася.
— Пока… — вздохнул Гай. Что еще сказать? Он набрался смелости и спросил: — А завтра дедушке обед понесешь?
— Не знаю… Мне завтра с утра на рынок надо…
