— Проходите на кухню, я сейчас стол накрою, — прощебетала Лариса Михайловна, надевая синий фартук. — Соседи вчера до 3-х ночи отношения выясняли, так что раньше полудня не встанут. Втроем живут, а шуму, как от цыганского табора. Казалось бы, взрослые люди: им уже за сорок, сыну восемнадцать, нигде не работают, случайными подачками перебиваются, на что пьют — непонятно. А я одна живу, благоверного десять лет тому схоронила, дочь замуж вышла, уехала в Челябинск, а других родственников у меня здесь нет. Мы в свое время из Белоруссии приехали, все корни там остались, впрочем, и те уже по пальцам перечесть. А вы сегодня бледненький какой-то. Что, нездоровится?
— Так, немного, — пожал плечами Андрей, борясь с приступом тошноты.
— А вы, наверное, думаете — эх бабка, знала бы ты, как мне плохо — не спрашивала бы, помогла. Но я, между прочим, не такая уж и бабка, и догадываюсь, чем вашему горю помочь, — на столе тут же появилась банка огуречного рассола и тарелка с борщом, аппетитно подмигивающим огромным бело-сметанным глазом. — А может быть вам рюмку поднести? Говорят, помогает. Я-то сама не пью, так что компанию не составлю.
— Я тоже пить не буду, — угрюмо сказал Полынцев и жадно припал к банке с рассолом.
Фокин проснулся не оттого, что наступило утро, и даже не оттого, что тяжесть похмелья доставляла мученья, а по причине куда более возмутительной. Руки, без всякого на то разрешения, неожиданно уперлись в кровать и попытались вытолкнуть чугунное тело хозяина из теплой постели. Правда, из-за отсутствия координации, правая ладонь соскользнула и провалилась в пустоту, зато левая точнехонько угодила в мягкий живот ненаглядной супруги. Именно это и послужило причиной очередного скандала.
Если б Зинаиде удалось вовремя напрячься, то ничего бы выдающегося не произошло, но так как она еще спала, организм отреагировал на давление вполне естественным образом: рот испустил легкую отрыжку, а обратное место… впрочем, звук получился примерно одинаковым, так что, не суть. Однако последующие действия сконфуженной дамы заставили неуклюжего сыщика надолго запомнить страшные последствия корпоративной пьянки. Со словами, — 'Ах ты жирная скотина! , - жена заехала ему под дых локтем, потом добавила кулаком, а затем коленом.
Такого доброго утра Олегу еще никто не желал. Мало того, что во сне его пытали в гестаповских застенках, не давая есть, пить, ходить в туалет и выведывая фамилии начальников (которые он, конечно же, называл, но вместо благодарности получал иголки под ногти и кипяток на пятки — мол, нехорошо продавать своих — фашисты, словом, что с них взять), так еще и наяву продолжалось то же самое. В конце концов, измученный похмельными пытками организм заявил — 'Знаете что, господа хорошие, я больше терпеть не намерен! . И ведь не стал, мерзавец! Сначала Фокина стошнило прямо на постель, потом на пол, а позднее — когда уже бежал в туалет — на пороге, перед самой дверью. Зинаида крикнула, что с таким алкашом дальше жить не собирается, и чтоб он проваливал на свою работу и домой больше не возвращался…
Уныло ковыляя на службу, Олег раздумывал над гневными словами жены. Что она хотела сказать последней фразой? Не приходить пьяным или не приходить вообще?.. Как ни крути, а дорога к спиртному была заказана. Грустно, обидно, а что тут возразишь…
— Здравствуйте, э… — прервал размышления сыщика директор 'Кроны', неожиданно выросший перед входом РУВД с протянутой рукой.
— Э… — передразнил его Фокин, подавая трясущуюся (от холода, не от пьянства) ладонь. — Что, забыли, как звать? А я ведь вчера представлялся.
— Извините, забыл, напомните, пожалуйста.
— Олег Степанович, к вашим услугам.
— Мне бы с вами поговорить надо.
— Понимаю, только не до вас сейчас, другие дела ждут, извините. Вчера надо было разговоры разговаривать.
— Экий вы злопамятный, я же не специально уехал. Между прочим, тот клиент, что при вас звонил, все-таки, отказался от сделки, не захотел работать с фирмой, которой заинтересовалась милиция.
— Не перекладывайте с больной головы на здоровую, — покривился Фокин. — Может быть, он не захотел работать с тем, у кого заместителя убили? Пройдемте в кабинет, обсудим тему.
Несмотря на то, что похмельный синдром и домашние неурядицы постоянно уводили мысли в сторону, основные тезисы директора Олегу были понятны, но вряд ли они имели отношение к убийству.
— Так вот, этот человек мне и говорит, — сбивчиво излагал Валерий Владимирович, — мол, не рассказывай в милиции о нашей сделке, у нас, мол, чеченцев, своих проблем хватает. А почему, спрашивается, не рассказывать? Мы отправили на Кавказ вагон со стройматериалами, все законно, по бумагам. Ту сделку, кстати, Берцов проводил, вот я и решил, что вам будет это интересно.
— Это одна из двух последних?
— Да, да. А вы помните? Я думал, вы вчера не слушали. Соляркой я сам занимался и сегодня ее должны были отгружать, но, как уже сказал — директор узнал о том, что в фирме такое случилось, и отошел от дела.
— Что, испугался, подворовывает?
