На встречу с японцем Владимир надел парадно-выходной мундир, где для внимательного и понимающего взгляда специально повесил знак «на действительной имперской службе» введённый для того, чтобы отделять отставников и запасников, от находящихся на действительной службе.
Соблюдая вежливость, Владимир, как хозяин, появился за пять минут до срока, проверил всё ли готово к приёму гостя, и ровно в двенадцать ноль-ноль, Ичиро Фудзивара, в компании переводчика, подошёл к столу.
— Фудзивара сан. — Владимир чуть склонил голову. — Рад приветствовать вас в этот прекрасный солнечный день.
— Господин Соколов. — Дипломат поклонился чуть глубже, отдавая дань статусу Владимира как Князя сумерек.
— Представляю вам мою помощницу Галину Дурову которая поможет нам преодолеть языковое непонимание, если оно вдруг случится. — Владимир с Галей синхронно поклонились.
— В этом нет необходимости. — Дипломат тоже поклонился. — Я хорошо говорю по-русски, но на всякий случай, господин Сато, поможет вашей помощнице, разрешить все затруднения.
Начали как всегда с разговора об аномально жаркой для весны погоде в Москве, Дипломат посетовал на сухость воздуха, Владимир посочувствовал его проблемам, после чего выпили за здоровье и процветание правящих домов Японии и России, и наконец перешли к делу.
— Правящий дом Ямато, с благодарностью воспримет выдачу военного преступника полковника Нину Владимировну Парамонову, для суда по законам Японии.
— Хм. У меня сразу несколько возражений, Фудзивара сан. Сначала правового характера. — Владимир улыбнулся. — Свои действия полковник Парамонова совершала на территории Империи, в её территориальных водах, и на борту российского транспортного средства. Это первое. Второе. Вы не хотите объяснить мне, что делали подданные японского императора, на борту нашего сухогруза в наших терводах? Третье. Для каких-либо правовых действий относительно полковника Парамоновой, необходимо решение Российского суда. Но наш суд, самый справедливый и беспристрастный, решил, что товарищ полковник, поступила согласно законам и правилам войны, предложив агрессорам и палачам мирных моряков сдаться, а когда ей ответили отказом, начала боевые действия в результате которых погибли все находившиеся в тот момент на борту подданные японского императора. Хочу обратить ваше внимание на тот факт, что экипаж десантно-штурмового бота, пришвартованный к борту сухогруза никак не пострадал, так как боевых действий не вёл. (А жидко обгадился увидев ведьму в боевой ипостаси) — Добавил про себя Владимир.
— Но японский суд признал её военным преступником! — Возразил Фудзивара.
— И это решение весьма прискорбно, так как вынесено против гражданина России, действовавшего на своей территории. — Парировал Владимир. — Кстати, японская сторона не желает объяснить, почему это головы тридцати двух членов экипажа, оказались собранными в шлюпке, а тела навалены на палубе? Как вообще вам могла прийти в голову мысль напасть на мирных моряков? Почему бот не напал на фрегат «Туман» или крейсер «Воля Рюриков» находившихся куда ближе к японским берегам?
— Там же были дети! — Возмущённо воскликнул дипломат.
— Дети… — Владимир покачал головой. — Воспитываете людоедов, по старой привычке народов Океании? Но даже так. это было самым плохим решением, приплыть сюда в Россию, за кровью. Как известно здесь у нас людоедов не любят.
— Это были дети, и двое из них — сыновья Сына Неба. — Холодно произнёс японец.
— И это значит, что нужно было позволить им убивать безоружных гражданских моряков среди которых было пять женщин, а после с поклонами проводить до дома? — Владимир негромко рассмеялся. — Напомню вам, господин Фудзивара, что в определении «военный преступник» нет указания на возраст. И ваши дети — настоящие военные преступники. Конечно, лучше было бы для всех, чтобы они остались в живых. Остались жить, и сгнили бы заживо в самой ужасной тюрьме Российской Империи. Напомню вам, что Пётр Морочко, убивший трёх человек в четырнадцатилетнем возрасте, умер в тюрьме, дожив до сорока трёх лет.
— Как можно сравнивать детей Сына Неба с каким-то северным варваром! — Воскликнул дипломат.
