Насыщенное тревогой утро прошло, и жизнь вернулась в прежнее русло, в котором не было места страху. Были только неторопливые Рамон, Элинор, скромный, но сытный обед, разговоры, объятия и незамысловатые планы по добыче счастья из недр повседневности.
Следующее утро, однако, преподнесло куда более неприятные сюрпризы, чем заглянувшие на час собиратели. Рамон варил суп из сухих смесей, когда Элинор вернулась после неизменных водных процедур. Она закрыла за собой дверь на ключ и поспешно сообщила:
– В подвале кто-то ломится в дверь. Теперь, наверное, уже выбили и поднялись на первый уровень.
– Опять они?! Какого черта им тут надо? Если только…, – он скривился. – Все-таки, приперлись за генератором…
– А может, нет? – голос Элинор дрогнул.
– Нечего тут больше брать, кроме пары железяк у дверей. Точно утащат, сволочи!
– Как же мы тогда будем мыться? Ведь воду не нагреть без того котла, да?
– Как и раньше будем, не бойся. У меня еще один припасен, забыла? Только тогда мы останемся без света здесь. Но ничего не поделаешь.
– А, может, попробуем их прогнать? Не смотреть же, как они таскают наше добро! У нас его и так немного.
Рамон одарил ее негодующим взглядом:
– Ты же взрослая женщина, Элинор! Посмотри на меня! Я никогда в жизни ни с кем не дрался. А эти… они же подонки. У них и оружие какое-нибудь может быть. Меня порежут, а тебя…
– Ты не преувеличиваешь? Мы просто спустимся, скажем, что это наше жилище и попросим уйти.
– Какое жилище? Они знают, что это нежилая территория, что никто не имеет права здесь находиться. С этой точки зрения у нас никаких прав нет, чтобы кого-то выгонять или распоряжаться здешним имуществом. А эти вообще закон, не боясь, нарушают. Хорошо, если не убьют!
– Рамон, я все-таки…
– Нет, Элинор, мы будем сидеть и ждать! – отрезал он с непривычной для себя твердостью.
Она пристально посмотрела на Рамона:
– Ясно. Ты так трусишь, что боишься и шаг сделать за дверь.
– Я не трус! Я… не люблю рисковать многим из-за ерунды. Пусть берут, что им надо, и уходят. Потом попробую достать все необходимое, чтобы поставить надежную дверь взамен выбитой.
Элинор поджала губы и более в тот день не заговаривала со своим мужчиной. Лишь убивала время, как и чем могла, да периодически подходила к двери послушать, что происходило внизу. Когда за окном стемнело, и скромную резиденцию беглецов заполнили желтоватые ореолы свечей, Рамон начал нервничать: десять часов минуло с момента прихода собирателей, но те все еще топали и переговаривались внизу. Хуже того: голосов и топота стало больше. Почему они так задержались в почти пустом здании, которое можно осмотреть за полчаса?
Ответ лезвием полоснул по нервам.
– Элинор! Скорее, надо подготовиться! – Рамон ворвался в спальню, перепугав дремавшую женщину. Она приподнялась на кровати и повернула к нему сонное, растерянное лицо.
– Что? Что такое?
– Почему они еще тут, а? Где еще не были в этом здании? – Элинор продолжала, ничего не понимая, хмуро смотреть на него, и Рамон нетерпеливо мотнул головой в сторону выхода. – Ну, очевидно же! Они знают, что есть дверь на чердак. Запертая. Но теперь, когда их много, эти люди точно придут ее ломать. Как ту, в подвале. Может, надеются еще чем-нибудь тут поживиться, – ему было трудно сохранять самообладание: голос дрожал, челюсти будто окаменели вместе с губами, мешая нормальной артикуляции. Это была она – новая волна слабости, что отравляла ему жизнь с давних пор. Но ее напор нужно выдержать, потому что в такой опасности Рамон никогда не был.
По крайней мере, в этот раз он был не один.
К Элинор постепенно приходило понимание, и выражение лица менялось:
– Они идут? Они смогут сломать нашу дверь?
– Не знаю, смогут или нет, но я уверен, что скоро поднимутся. Нам надо подготовиться, – мужчина судорожно сглотнул.
Филомена встала с постели, натянула босоножки.
– Что надо делать?
– Собирай все режущие и колющие предметы. А я забаррикадирую дверь. Не хочу ни с кем драться, но если они сами к нам полезут – придется. Будем отбиваться, чем сможем.
– Рамон…
– Что еще нам остается?
За последующие десять минут у двери выросла хаотичная комбинация из дерева и металла – Рамон перетащил к ней всю мебель, какую можно было поднять в одиночку. Сняв насквозь мокрую от пота майку, он сел на нижнюю ступеньку и вздохнул:
– Долгая может выдаться ночь, – Элинор тем временем собрала в одну кучу потенциальное оружие: молоток, тесак для мяса, топорик… – А крышку деревянную зачем? – спросил недоуменно Рамон, когда подошел осмотреть амуницию.
– Ну… Можно как щит использовать, если все совсем плохо окажется.
Рамон не сдержал истеричного смешка, взяв крышку за большую ручку:
– А что, удобно. И топором не сразу пробьешь.
– Вот до чего мы дошли, – горько изрекла Элинор, обведя рукой баррикаду и орудия. – Хотели тихой, спокойной жизни, а теперь готовимся отбивать штурм.
