Грандиозная игра полностью

– Привет, я Джиджи. Классные брови.

Брови у незнакомца и впрямь были впечатляющие: темные, густые, изгибистые, да и свирепое выражение лица, которое они только усиливали, впечатляло не меньше.

– Нокс, – резко, под стать выражению лица представился он.

Эта гримаса так напоминает… оскал медоеда, подумалось Джиджи. Ей вспомнилось, как Одетта описала собеседника Брэди: «Тот, что справа, любит конину». И еще кое-что – упоминание о мертвой девочке.

– Я это заберу, – сказал Нокс и кивнул на рюкзак на плече Джиджи. С виду он был на несколько лет старше, чем Брэди, ему уже было хорошо так за двадцать, и Джиджи не ощутила острого желания оценивать линии его скул и челюсти. К тому же у нее наклевывались проблемы поважнее.

Она сжала лямку рюкзака на плече.

– Только через мой хладный труп! – беззаботно объявила она. Учитывая контекст, замечание прозвучало несколько неуместно, но девушку это не остановило. – Прошу заметить: я не про такой холодочек, когда «умерла пару дней назад, вот и успела остыть», а про «меня отвезли в морг, убрали в ящик, основательно охладили и сделали всё, чтобы я не воскресла». Вот такой труп я имею в виду.

Нокса этот спектакль ничуть не впечатлил.

– Шансы у тебя крошечные, без лупы не разглядеть.

– Да так всегда и у всех, – парировала Джиджи. Сердце колотилось с такой силой, будто кто-то играл на бонго, но, к счастью, она бесподобно умела игнорировать и животные рефлексы, навязываемые задним мозгом[3], и разумные идеи, родившиеся в лобной доле. – Жалко, я сегодня без кошки, было бы проще. Но, как видишь, я вооружена липкой лентой и ножом. – Джиджи робко улыбнулась. – Ты же не планируешь нападать?

Вообще, она сперва не думала всерьез задавать этот вопрос. В глубине души она не верила, что Эйвери и Хоторны могли допустить до «Грандиозной игры» по-настоящему опасного человека. «Но ведь тех, кому достались шальные карты, они не выбирали», – нашептывал разум. Джиджи отмахнулась от его доводов. Да и когда Одетта упомянула о девочке, которой уже нет в живых, она ни словом не обмолвилась о том, что она погибла из-за какого-то гнусного преступления. Речь шла, скорее, о трагической гибели, а трагедии Джиджи любила.

– Не буду я на тебя нападать, кроха, – всё таким же невыразительным тоном ответил Нокс, – я пальцем тебя не трону. Мне хватает ума понять, что в этой игре нужна иная тактика. Так что я буду тебе мешать – и только. – Нокс выдержал паузу, давая Джиджи осмыслить его слова. – Пока не отдашь мне рюкзак и ножик со скотчем в придачу, даже не сомневайся, я буду преграждать тебе путь, куда бы ты ни пошла. Шаг за шагом. Шаг за шагом.

Про кулон Нокс не упомянул, из чего Джиджи сделала вывод, что он либо его не заметил, либо решил, что она приехала с ним на остров. Она скрестила руки, смерила парня испепеляющим взглядом и сказала:

– Забираю обратно восторги твоими бровями.

– Тик-так, малышка. – Нокс воззрился на нее с высоты своего роста. – Закат уже совсем скоро, а ты не в той части острова. Я могу пробежать милю за пять минут. А вот ты вряд ли. Стало быть, у меня есть лишнее времечко…

А вот у Джиджи его не было.

Девять минут до заката. Рохан не привык попадать в интересующие его помещения через двери. Влезть в окно – вот его фирменный стиль, а из десятков окон в доме на севере острова лишь одно оказалось пригодным для такого маневра – четвертый этаж со стороны океана.

Рохан пробрался внутрь незамеченным. Юркнул в тень, тихо пошел по этажу, запоминая планировку: семь дверей с семью замками.

И вдруг услышал шаги – тяжелая обувь, истертая подошва, походка плавная. Человек не пытался скрыть своего приближения, но движения его были грациозны и легки. И не скажешь, что это Хоторн идет.

– Рад встрече, – произнес старший из братьев с заметным техасским – под стать обуви и ковбойской шляпе – акцентом. – Нэш Хоторн, – представился он и прислонился к стене, скрестив ноги.

– Красивый чертяка, – сказал Рохан и выдержал паузу, чтобы Нэш решил, будто это комплимент ему, а потом уточнил: – Нэш Хоторн, – кивнул он на собеседника, а затем указал на себя, – Красивый чертяка. Будем знакомы!

Нэш фыркнул.

– Фамилия у тебя есть? А то я только имя знаю.

Рохан очень сомневался, что все участники «Грандиозной игры» удостаиваются личного приветствия от самого Нэша Хоторна. Он вздохнул.

– Если это опять из-за ребер твоего братца…

– Я всегда за честную борьбу. – Нэш снял шляпу и провел пальцем по полям. – Но позволь сделать личное предсказание: повезет не тебе.

Нэш говорил о предстоящей игре, намекал на проигрыш Рохана.

– Я опустошен! Я повержен! – Рохан театрально схватился за сердце.

Нэш отделился от стены и направился к собеседнику. Внимательный взгляд ковбоя мог бы показаться вызывающим, как и его предсказание, но Рохан не почувствовал в его словах и действиях ни намека на попытку его подавить.

Нэш Хоторн показывал себя ровно таким, какой он есть.

– Наши игры не бессердечны, – произнес он, а потом опустился на корточки, положил что-то на пол у ног Рохана и снова распрямился. – И победителем тебе не стать, дружок.