Грандиозная игра полностью

Саванна протянула руку, коснулась квадратика, а потом провела по нему ногтем. Черная краска стала слезать – как на лотерейном билетике, который надо потереть монеткой, чтобы узнать, каков твой выигрыш.

Под краской обнаружилась надпись: «Используй меня».

Рохан выдернул доску. Фигурки дождем посыпались на пол. Он нажал на квадратик, и тот выскочил. Саванна успела его поймать. Когда она зажала его между большим и указательным пальцами, он зажегся зловещим фиолетовым светом.

– Лампа черного света, – пробормотал Рохан.

– Шарики для пинг-понга! – воскликнула Саванна. – Те, которые мы поворачивали!

Не теряя ни секунды, они вернулись к дальней стене.

– Заслони ладонью обычный свет, и попробуем эту лампочку, – велел Рохан.

Она повиновалась. В лучах лампы черного света на всех шариках, которые они вращали до этого, проступили буквы. Рохан собрал их в латинское слово.

– Veritas[26], – произнес он.

Снова запиликал звуковой сигнал, и часть стены с шариками отделилась. Тайник! Внутри лежали четыре предмета: липкий роллер для одежды, открытка ко дню рождения, пузырек с глиттером, старомодный шелковый веер.

Когда они достали все предметы, еще один участок стены с шариками отодвинулся назад, будто дверь. Обнажился маленький островок деревянных половиц, на которых было вырезано единственное слово: «Финал».

– Последнее задание, – констатировала Саванна, встав рядом с Роханом.

Нынешний этап игры близился к завершению. Вскоре они не будут командой. Она обещала стереть Рохана в порошок. Говорила, что это будет прекрасно. И то и другое звучало вполне убедительно, но из этого следовало другое: если он, Рохан, хочет заполучить такой ценный актив, как Саванна Грэйсон, действовать надо незамедлительно.

– Если хочешь опять предложить пари, – сказала Саванна, – мой ответ нет.

Неровная (немудрено после ножа!) прическа придавала ей сходство с воином в льдисто-синих шелках. На талии по-прежнему висела цепь с замком, и если она и причиняла боль, девушка ничуть не возражала, как Рохан против окровавленных костяшек.

– С пари покончено. Теперь не до игр, – сказал Рохан. В самом начале он считал себя игроком, а Саванну – просто фишкой на игровом поле, но вряд ли смог бы столького добиться в жизни, если бы всегда вот так недооценивал соперника. Всё же Саванна не просто королева на шахматной доске, она тоже игрок.

– Думаю, нам пора заключить сделку, – пристально глядя на девушку, сообщил Рохан.

Лира зашла в дверь с надписью «Финал», за ней была просторная удивительная комната – ничего подобного она в жизни не видела. Пол, стены и потолок были украшены мозаикой из кусочков кафеля: на черном фоне причудливо переплетались узоры всевозможных цветов и оттенков.

– Бальный зал, – предположил Грэйсон у нее за спиной.

Лира подошла к ближайшей стене, ее словно манила магнетическая сила. Она положила ладонь на мозаику, ощупывая кусочки плитки – такие маленькие, но так идеально подогнанные друг к дружке. Интересно, сколько миллионов кусочков понадобилось на отделку такой большой комнаты? Потолок, пол и стены – все, кроме одной – дальняя стена была стеклянной.

Лира посмотрела в окно, за которым сгустился бархатистый мрак. Сколько осталось до той минуты, когда забрезжит первый утренний свет? Когда солнце встанет над горизонтом и завершит эту фазу игры?

Финал. Это последняя комната и последнее задание.

Лира вышла в центр зала. Пол под ногами казался совершенно гладким, будто она шагала по половицам, с потолка свисала хрустальная люстра.

Тело тут же вспомнило то, что случилось еще недавно: она прогнулась, когда его пальцы легли на бедра.

Лира отогнала воспоминания о прикосновениях и посмотрела на свое пышное, многослойное бальное платье – идеально для танцев.

– Я больше не танцую.

Хотя в глубине души ей так этого хотелось, до боли.

– Это было в другой жизни, – перефразировала она, чтобы Одетта ее поняла.

Лира переключила внимание на узоры на стенах и на полу – мрачные, гипнотические спирали и изгибы, и повторяющихся нет. Она решила обойти комнату, чтобы полюбоваться.

– Вообще-то, каждое твое движение – элемент танца, – возразил голос Грэйсона позади нее.

– Неправда, – не согласилась она. Что может быть проще, чем спорить с ним?

– Ты так держишь голову, будто звучит музыка, которой больше никто не слышит, – парировал Грэйсон Хоторн, прирожденный дебатер. – Каждый твой шаг, каждый наклон и поворот, даже раздраженный…

На этом можно было бы остановиться. И отдать ему пальму первенства. Но нет!

– А как ты стоишь! – беспощадно продолжал он. – Одна нога всегда немного выдвинута вперед. Когда задумываешься, слегка отрываешь пятки от земли, и кажется, что тебе стоит огромного труда не встать на кончики пальцев. А как изящно смотрятся твои руки, даже когда ты просто опускаешь их вдоль тела, как плавно и красиво ты поднимаешь их над головой.

«Люстра», – пронеслось в голове у Лиры.

– Поверь, Лира Кейн, ты не оставляешь танец ни на секунду, – заключил Грэйсон низким и глубоким голосом.