Есть ли предел у любви? А есть ли у нее грани? Стоит ли большая любовь больших жертв? Нужны ли любви жертвы? Как сильно может измениться человек? Что стоит перемен и от чего они должны происходить? Должна ли любовь быть всепонимающей и всепрощающей? Правильно ли это? У любви есть грани. У перемен есть причины. Достаточно веские, чтобы человек пожелал измениться, а вот насколько сильно он изменится зависит от важности этих причин. "Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится." Первое послание к Коринфянам 13:4-8Содержит нецензурную брань.
Холодное лезвие тесака у горла – веский аргумент для того, чтобы подчиниться пирату и следовать за ним куда угодно, лишь бы оно не сильнее впивалось в кожу.
«Почему? Почему я? – мысли в голове перемешались и оплели паутиной страха и растерянности трезвый рассудок. – Проснитесь же, как вы несете вахту?! Они перережут вас, недотеп, и нас всех!»
Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало, ноги отяжелели, а колени подкашивались. Каждый шаг давался все с большим трудом.
Роджер довольно ухмылялся в сладком предвкушении крупной выручки: за эту девочку он может много потребовать и, несомненно, получит всё, что захочет.
– Мисс, прошу простить мне эту грубость и наглость… – Он старался отвлечь ее, успокоить, чтобы избежать ненужных сцен и действий со стороны девушки. Нос защекотал пикантный запах розы или какого-то другого цветка – мужчина отбросил эту ненужную мысль прочь. Да и запах ему не нравился: он не любит цветы, к тому же аромат довольно пошлый.
–Не стоит вертеться и пытаться сбежать – это опасно. – В девушке эмоции закипали и бурлили.
– Я не прощу вам это зверство! Отпустите меня! – Лилит негодовала: да как он смеет еще и издеваться над ней? «Прошу простить… – грязный, мерзкий убийца, вор и негодяй!». Даже первая волна ужаса отхлынула под натиском досады на судьбу и чувства острой ненависти к пиратам и особенно к конкретно этому пирату.
– Дорогая моя, – Как ее задело это обращение! – Вам нужно следить за своими словами и тоном: вы можете вдохновить меня на это самое зверство. – Он внимательно изучал обстановку вокруг: как идет захват корабля, много ли раненных среди его «компаньонов», много ли сопротивляющихся, поэтому пригрозил ей скорее для порядка, нежели с серьезным намерением запугать: некогда ему возиться с девчонкой.
Роджер быстро успокоился – капитан «Быстрого» трезво оценил свое положение и решил не геройствовать понапрасну и рисковать жизнями матросов и пассажиров: мистер Гритфилд согласился отдать корсарам деньги и драгоценности в обмен на доброжелательность со стороны пиратов.
Правильно ли поступил капитан «Смерти», решив все-таки взять заложников? Конечно же, правильно: он джентльмен удачи, он безжалостен, а кроме того, он жаден до денег, слишком жаден, чтобы отказаться от этой затеи… И пусть всего полчаса назад он сам же приказал не брать заложников… Здесь определяющую роль сыграл случай, а Роджер всегда действовал по обстоятельствам: на этом судне не плавают бедняки, но путешествуют представители знати, которые готовы отдать все, что угодно, лишь бы выжить. Это не отчаянно жадные торговцы, которые жертвуют чем угодно ради звонкой музыки монет…
Пираты напали на «Быстрый» поздней ночью, когда было темнее всего, незаметно и тихо, словно тень, подкравшись к кораблю. Матросы на вахте проглядели нападающих и всполошились, когда из ниоткуда на верхнюю палубу высыпались вооруженные до зубов головорезы, потому успех корсарам был практически обеспечен.
Лилит, страдая от морской болезни и духоты в каюте, долго не могла сомкнуть глаз и решила выйти, чтобы подышать свежим воздухом. Аристократка надеялась, что никто ее не заметит, и мать не узнает об этой вольности (ведь юной леди не положено прогуливаться ночью, тем более, на судне, тем более, без сопровождающих).
И вот девушка оказалась на палубе как раз тогда, когда на борт «Быстрого» выбежали первые разбойники, естественно, в их числе был капитан напавших. Заметив одинокий, хрупкий силуэт, Роджер поспешил к ней, так как девушка могла поднять много шума и перебудить всех раньше времени.
И он решил. «Прихватите еще одну леди и господина, да побогаче» – шепнул капитан своему помощнику. Тот быстро удалился.
– Кто ты? Как тебя зовут? – Она не слышала его шагов, он не обращался к ней: подкрался как тень, только вот хватка у него была волчья… К чему было «удостаивать этого презренного» своим обращением? Но она удостоила…
Сложно описать, каково было удивление обеих сторон: Лилит вовсе не ожидала подобного от своей невинной прогулки (ни о чем, хуже лихорадки девушка даже не задумывалась); Роджер тоже не ожидал повстречать женщину на палубе корабля ночью (такое он и представить себе не мог: обычно женщины прятались как можно дальше, по весьма понятным причинам).
– Черный Роджер. Вам мое имя говорит о чем-нибудь? – он снова усмехнулся: почувствовал, как девушка вздрогнула.
– Говорит. – Упрямство и гордость не позволяли выдавать свой страх: Лилит сдерживала голос от дрожи и «скачков» до писка.
Пират вел её к мостику – перекинутой между кораблями доске, не задумываясь, собственно, зачем: о своем приказе не брать заложников он уже забыл, так как был изрядно сбит с толку. Мистер Гритфилд только что заметил их, старый капитан ничем не мог помочь девушке, он видел ее молящие глаза, но не двигался. «Лучше с ними не шутить» – решил он.
Капитан «Смерти» тоже заметил Гритфилда:
