Зачем? Он хочет оправдаться или снова убеждать её в своей правоте? Она не претендовала ни на что. Она почти всё это время жила с мыслями об Эрике, а он знал. Знал и ни разу не удосужился рассказать ей правду, чтобы избавить её от ненужных страданий. “Я сделал то, что другие не смогли бы”. Он рассказывал ей о том, как делал эту операцию, о том, что чувствовал, когда делал её!
Судя по всему, мысли на лице Лии читались без труда потому, что Дорнот сделал еще шаг к ней, успокаивающе протягивая руки, будто она была ополоумевшей кошкой.
– Ты должна выслушать меня…
– Нет, – заорала неожиданно она, – Я уже выслушала предостаточно! Хватит с меня, ясно?
Удивительно, как они поменялись ролями – она, постоянно державшая себя в руках, вопила как ненормальная. А вчерашний психопат Ян неожиданно мягким и ласковым голосом заговорил с ней, пытаясь остановить:
– Ты всё неверно поняла…
– Да всё я поняла! Ты ничем не лучше его, всё это время знал, как мне больно, и молчал, не говорил ничего. Тебе нравилось это!
Дорнот покраснел. Затем краска внезапно схлынула с его лица, отчего кожа приняла землисто-пепельный оттенок. Он сжал кулаки. Неожиданно Лию пронзила мысль – сейчас всё повторится, как тогда, в квартире Эрика. И она инстинктивно зажмурилась.
– Ты действительно считаешь, что я могу ударить тебя?
Он задал этот вопрос прежним, спокойным тоном, и Лия открыла глаза.
– Такой же, как он?
Дорнот метнулся к шкафу, выхватил стопку журналов и кинул их Лии. Глянцевая россыпь, разноцветная, как стая диковинных попугаев, пестрела заголовками: “ Новый роман миллионера Маргулиса”, “Глава корпорации посетил выставку с новой подругой”.
– Ты собирал журналы, следя за его похождениями? – с Лия не могла оторвать глаз от кучи сплетен в глянцевом переплете. Сейчас она не могла представить – как её угораздило поверить во все слова Эрика. Но самое удивительное – его вид больше не вызывал прежнего дрожания сердца.
– Значит, такой же, как он? – Спокойный голос Яна исчезал, уступая место скрежещущим по ушам нотам. Лия оторвала взгляд от бумажного топора, разрубившего её надвое – на глупость и реальность, и взглянула на Дорнота. Казалось, что ему не хватает воздуха. Он дернул воротник рубашки, отчего пара пуговиц отлетела прочь, выдранная с корнем.
– Я верила тебе! – крикнула Лия, не задумываясь, что он может неадекватно отреагировать на её слова.
– Когда я тебя увез, ты разбивалась на куски. Ты что, хотела, чтобы я собственными руками уничтожил тебя полностью?
Ян перешагнул через валявшиеся на полу журналы и направился к ней. Лия помотала головой, стараясь вернуть себе способность здраво мыслить. Кому теперь верить, если все лгут, все предают и используют в своих интересах? Только мать, которая так далеко – единственный оплот надежды. Для всего остального она просто игрушка. Дорнот напряженно смотрел в её глаза, словно пытаясь понять – о чем она думает.
– Отвези меня домой. Сейчас же, – больше она не повышала голос. Она больше не хотела ничего выяснять и слушать. Ян схватил её за плечи:
– Лия, выслушай меня. Просто выслушай. Мне надо много тебе сказать. Просто выслушай меня, хорошо? – он смотрел на неё с прежним, почти безумным выражением, которого, будь Лия в состоянии адекватно соображать, она бы испугалась. Но сейчас её утягивало то самое ненормальное безразличие, которое уже приходило однажды. Его и увидел Ян потому, что в следующий момент отдернул руки, словно Лия обжигалась, и опустился перед ней на колени, схватив себя за голову, словно та нестерпимо болела. Сейчас он видел в ней наверно приз, уходивший из его рук. И, вероятно, боялся, что приз хочет вернуться к прежнему владельцу. И Лия не могла найти в себе хотя бы капельку сочувствия. Ей было даже сложно смотреть на него. Тогда как она, казалось, поняла его, пустила в свою жизнь, привыкая и принимая таким, он попросту её предал. Пусть даже его жизнь и заслуживала сострадания и понимания, но это не меняло ничего. Она сделала еще шаг назад и вышла из комнаты в коридор. В этот раз он не будет её останавливать – она знала это.
Через полчаса Лия сидела в машине, которую миссис Норис уводила по дороге. Старый дом еще виднелся за деревьями, но Лия не оборачивалась. В глубине души она знала, что если обернется, то не сможет вырваться из этого заколдованного лабиринта.
* * *
