Грани русского раскола полностью

Если связи славянофильского течения со староверческим купечеством изучены неплохо, то связи последнего с другим не менее знаменитым российским публицистом, Михаилом Катковым, освещены гораздо меньше. М.Н. Катков (1818-1887) претендовал на роль выразителя государственно-патриотической идеологии пореформенной России. Широкая известность пришла к нему после польских событий 1863 года. По сути, он возглавил пропагандистскую кампанию по подавлению восстания, но затем, хорошо вжившись в роль патриота, обрушился на засилье инородцев в русском правительстве и на проводимый либеральный курс, чуждый, по его мнению, России. Рупором для критических нападок стала газета «Московские ведомости», руководимая неутомимым обличителем либерализма и конституций. Его пыл пытался охладить проводник этих самых идей, а по совместительству – Министр внутренних дел П.А. Валуев. В мае 1866 года он даже приостановил выход издания, но ненадолго: главный редактор сумел вывернуться, добившись высочайшей аудиенции и заручившись покровительством императора[493]. Эту победу М.Н. Катков сумел политически конвертировать, превратившись в одного из властителей дум своей эпохи (что, правда, не мешало тому же П.А. Валуеву называть его «избалованным благосклонностью барина дворовым»[494]). Успехи московского публициста привлекли внимание хозяев города. Их контакты переросли в прочный союз, просуществовавший вплоть до смерти Каткова. «Московские ведомости» стали постоянной трибуной по отстаиванию интересов купечества. Как и в славянофильском варианте, это издание требовало защитить старообрядцев от притеснений. При этом Катков со знанием дела предлагал разделить раскол на две категории. Первая включает искренне стремящихся к государственному порядку – таких людей нужно ценить. Ко второй категории относятся все, кто противится устоям: их терпеть нельзя, поскольку от них никакой пользы (надо думать, для финансового состояния «Московских ведомостей» – в первую очередь). А чтобы понимать, кто есть кто в расколе, его необходимо изучать[495], добавим с реальной и осязаемой для себя пользой. Верность купеческому кругу М.Н. Катков продемонстрировал во время одного инцидента в Вологодской губернии. В одном из уездных городков некий крестьянин в воскресный день ворвался в церковь и с криками «попираю мерзость сатанину» начал крушить алтарь. Дело дошло до верхов, где активизировались противники раскола, выступившие за принятие строгих мер по отношению к староверию в целом. Катков немедленно отреагировал на эту ситуацию, призывая не делать обобщений на основе преступления какого-то простолюдина-бегуна. Он напоминал о благодарственных адресах истинных старообрядцев, преданных престолу и отечеству, и недоумевал: как можно отдельному проступку придавать значение большее, чем заявлениям от лица целых согласий?![496]

Помимо религиозных, Каткова занимали, разумеется, близкие промышленникам Москвы экономические вопросы. Отвергнув западные экономические теории, он черпал свои воззрения у народных практиков торгово-промышленного мира[497]. Тематика, затрагиваемая им, отличалась обширностью: здесь и железнодорожное строительство, и таможенные тарифы, и создание русского торгового флота, и освоение новых рынков для отечественного предпринимательства и т.д. В пореформенный период именно Катков возглавил ряды апологетов отечественного протекционизма, неизменно подчеркивая, что разрыв между потенциальными возможностями русской промышленности и реальными результатами экономического развития связан с недостаточным покровительством и защитой внутреннего рынка. Он ратовал за прочную протекционистскую политику, которая осознавалась им как самый действенный фактор поднятия производительных сил страны. Благодарные промышленники в 1866 году избрали М.Н. Каткова и его сподвижника П. М. Леонтьева почетными членами Московского купеческого собрания[498]. Заметим, что плодотворная катковская деятельность по обеспечению интересов староверческих капиталистов приводила к серьезным конфликтам со славянофилами. Его единомышленников по устроению государственной жизни очень раздражало, что кто-то еще активно действует на их идейном поле; прежде всего, они явно не желали делить с кем-либо заботы о народных капиталистах. Между Катковым и Аксаковым шло соперничество за написание адресов от имени старообрядцев. Так, по случаю подавления польского восстания раскольникам Преображенского кладбища текст готовил Катков, а Рогожского – Аксаков[499]. В 1864 году произошли даже столкновения М.Н. Каткова, в качестве гласного Московской городской думы, и П.М. Леонтьева с группой думцев из славянофильского лагеря. «Московские ведомости» намекнули на нечистоплотность распорядительных органов Думы, что стало причиной острого конфликта с А.И. Кошелевым, Ю.Ф. Самариным, Д.Д. Шумахером и др.[500]