Я отошёл от машины подальше, чтобы прочистить лёгкие. В отдалении мелькал Пашка, шныряющий между камнями, Инвё, забравшись по выдвижным скобам на обтекатель оси винтов, сидела на стрёме. Чутьё подсказывало, что в этой загадке нам обязательно нужно разобраться. Марта махнула рукой, они стояли возле единственной в сожженной колонне боевой машины. Незнакомые очертания. Американцев в зоне не видели уже полгода с лишним, у нас такой техники нет. Броня деформировалась, но один из верхних люков был открыт. Или они шли нараспашку… или в момент удара кто-то уцелел и пытался выбраться из раскалённой машины? Огня здесь не было, металл потёк от прямого воздействия огромной температуры.
Хайнц вылез из-под кормы, отряхивая колени.
— Я мало в этом понимаю, но думаю, что техника не ваша. У нас с вами техническая логика почти одинакова, а там внутри — он постучал по кормовой плите — всё несколько по другому.
Почему-то шёпотом он добавил:
— Там сидит один… Я не знаю, по-моему он жив, но в коме.
Только до меня дошло, что герр оберст неестественно бледен, а его чётко очерченные губы подрагивают. Дааа… Что он там такое увидел?
— Марта, отведи его в вертолёт. У Ахмеда коньяк есть.
Циммель даже не стал возражать. Я оглядел борт, зацепился за какую-то кривулину и вскарабкался наверх. Открыт только один люк из четырёх. Броневая сталь оплыла как пластилин под солнцем. Потоптавшись, я собрался с духом и свесился в распахнутый зев.
Прямо на меня смотрели наполовину свернувшиеся, подёрнутые мутью белки глаз. Они были лишены век, ресниц и бровей. Существо дышало с еле слышным шипением воздуха, проходящего через опалённые трахеи. Я тупо таращился на него, мысли застыли, будто попав в ледяную воду. Это всё же был человек, по крайней мере, раньше был. Остатки незнакомой формы, навсегда прикипевшие к плоти, ни о чём не говорили, таких знаков различия я не знал. Поняв, что даже искусство Нессы ему не поможет, я достал пистолет. Наверное, он почувствовал шелест металла. Потрескавшиеся губы разлепились в попытке что-то сказать. Я разобрал и запомнил несколько слов, но ни к одному, хотя бы отдалённо знакомому языку привязать их не получилось. Шелест воздуха прекратился.
Я сел возле провисшей между катками гусеницей, краем сознания отметив, что с этой стороны повреждений почти нет. Подошёл Ахмед, сел рядом.
— Везде так? — мотнул он вихрастой головой на машину.
— Да. Похоже на термитную бомбу, но тогда бы потёки остались. А тут на земле никаких следов.
Мне опять захотелось закурить. Окружить себя сизым табачным дымком, как защитной оболочкой, сквозь которую всё видится размыто и отрешённо. Закрыв глаза, я глубоко вздохнул. Для начала займёмся уцелевшей папкой, а прямо сейчас… Надо бы похоронить неизвестного солдата, сказавшего мне всего четыре слова.
Глава XVIII. Главный бой
г. Степногорск, резиденция Элен Уордер.
Поздним вечером, когда город окутался рассеянным светом уличных фонарей и тысяч окон, я ощутила смутное беспокойство. Не за себя, не за этот дом-цитадель, это было такое абстрактное чувство, о котором говорят "не нахожу себе места". Я бесцельно обошла дом комнату за комнатой, задержалась в той, где во время такого краткого визита жил Харальд. Странно… только сейчас я сообразила, что не заглядывала сюда с самого их отъезда, больше месяца.
На подоконнике что-то лежало. С неизвестно откуда взявшейся осторожностью я подошла. Завёрнутый в лоскут ткани предмет выскользнул на ладонь. Это была маленькая книжечка из тиснёной по кромке замши. Сердце замерло, я медленно раскрыла её. На одной половинке под прозрачной плёнкой фотография Харальда, на другой — Фрези. Зачем Харальд оставил эту вещь здесь? Я была уверена, что он не забыл, а именно оставил. Загадка без решения, его характер и мотивации для меня так и остались непонятными, при всей кажущейся простоте.
Я шла на кухню замедленно, как во сне. Недовольно фыркал забытый кофейник, заливая плиту бурой вспененной жижей. Здешняя домашняя техника была на уровне, но я предпочла простую газовую плиту — прозрачные голубые венчики живого огня лучше безликих электрических блинов во всех их воплощениях. Со вздохом проводив взглядом последние граммы кофе, я потянулась к носатому монстру… он отдалился, стал растворяться во внезапно сузившемся поле зрения. Это размытое пятно с оглушительным треском схлопнулось и меня окружила тьма. Неведомые и невидимые силы тащили меня куда-то, попутно терзая каждую клеточку, каждый нерв моего тела. Я зашлась в беззвучном крике, сквозь мрак поймала взглядом светлую туманную точку. Теперь меня уже не волокли силком, а будто подталкивали. Темнота распахнулась во все стороны сразу, открывая знакомые пейзажи Зоны возле поместья, ставшего крепостью. Вернувшееся было ощущение себя самой пропало, и я стала бесплотным и бессловесным наблюдателем.
