Открыв глаза, я попытался приподняться, неосмотрительно опираясь на руку. Пальцы пронзила боль. Чувствительность возвращалась, с ней пришла ещё и боль в заднем проходе. Увидев кровь на ногах, понимаю, что Ред порвал меня. От малейшего движения болит всё тело. Всего одна мысль – что я скажу Максу?
Перед глазами ноги Реда, вжимаю голову в плечи, ожидая удара, но возле меня падает моя одежда.
- Одевайся.
Мне приходится натягивать одежду на перепачканное тело, но просить его о возможности дать мне смыть с себя хотя бы кровь, я не решаюсь.
- Сейчас съездим в одно место, тебя осмотрит доктор. Кажется, я немного перегнул. Если всё нормально, то затем мой водитель отвезёт тебя домой.
В голове всплывает мысль: «А если ненормально?»
Выходим из дома, меня шатает. Ред поддерживает меня, чтобы я вдруг не упал. Надо же, какая заботливая сволочь. Со стороны это всё выглядит, как будто я жестоко перепил. Садимся в тонированную иномарку. Точнее, садится Ред. Я на полу под задним сидением. Ну и пусть. Сесть я сейчас, наверное, всё равно не смогу. Меня охватывает какая-то безучастность.
Приезжаем в какой-то загородный особняк, проезжая сквозь многочисленные посты охраны. Машина останавливается на дорожке, усыпанной гравием. Выходим. Я осматриваюсь по сторонам. Ред уверенно тянет меня в глубину двора. Похоже, он хорошо здесь ориентируется.
- Шевелись, ещё побываешь здесь, тогда и успеешь всё осмотреть и оценить все прелести этого места, начиная с симпатичной тропинки, по которой мы сейчас идём.
Пропускаю его слова мимо ушей, думая о Максе. Входим в дом.
Унизительный осмотр позади, раны обработаны, наложено несколько швов, от наркоза Ред отказался, а меня не спросили. Напоследок, вручив пакет с медикаментами и подробные инструкции по применению, мне делают пару уколов, от которых боль немного стихает.
Выходим с другой стороны дома, где уже ожидает машина. Ред, подталкивая меня к двери, улыбается каким-то своим мыслям:
- Расскажешь водителю, куда тебя отвезти. Через неделю жду в это же время.
Разворачивается и собирается вернуться обратно в дом. Его останавливает мой голос, в котором собрано всё отчаяние, переполняющее меня:
- Как через неделю? А фотографии? Видео? Ты же обещал…
- А я и не отказываюсь от своих слов. За каждую фотографию ты отрабатываешь мне три дня. Их десять. Итого – месяц. Плюс месяц за видео.
- Но мы же договаривались, что после сегодня ты вернёшь мне всё.
- Это в случае, если бы меня устроила сегодняшняя сессия и твоё поведение. Но меня не устроило. И потом, ты доставил мне дополнительное беспокойство и отнял время поездкой сюда.
Из меня вырывается возмущенный возглас:
- Но это же из-за тебя!
Он приближается ко мне, сгребая рукой ворот моей тенниски, притягивая к себе и угрожающе, внушительным голосом чётко проговаривает:
- Я всё сказал. Твоё дело – выполнять. Не придёшь – все фото и видео окажутся на всеобщем обозрении в интернете, а распечатанные копии фотографий - у твоего парня.
С этими словами он швыряет меня в машину, захлопывает дверь, разворачивается и уходит.
Всю дорогу до дома я плачу. У меня нет никаких шансов. У нас с Максом нет никаких шансов. Всё рухнуло. Всё. Мне придётся приходить к Реду и исполнять все его прихоти, чтобы уберечь чувства Макса. Придётся. Иначе я убью любовь и доверие своими же руками.
Поток мыслей прерывает трель мобильного. Это Макс:
- Никита, Солнышко, у меня форс-мажор, Мой груз арестован на таможне, а человек, который решал там вопросы сейчас в больнице. Мне придётся уехать.
- Макс, - мой голос дрожит, судорожный всхлип, - Макс, я…
- Ну что ты, родной мой? Не плачь, Неко, котёнок мой милый, не плачь, Солнышко. Это максимум на неделю, думаю, что справлюсь раньше. Я уже по дороге в аэропорт, домой заехать не успеваю. Всё как всегда в последний момент.
Я ловлю своё отражение в зеркале заднего вида машины: разбитое лицо, заплывший глаз… что же, это даже к лучшему, что Макс уедет и не увидит, что со мной сотворил Ред. Пытаюсь взять себя в руки:
- Да, хорошо. Я понимаю, бизнес – есть бизнес. Езжай спокойно, я буду ждать и очень, - голос срывается, - очень скучать.
- Мне это тоже как ножом по сердцу, но ничего не могу изменить. Я буду звонить тебе, часто. Пообещай мне не плакать, успокойся, мой хороший. Я люблю тебя, я с тобой.
- Хорошо, я обещаю, Макс.
-Вот и умница. Я сам чуть не плачу, но мы же сильные, правда? Всё, уже подъезжаю, до связи, любимый.
- До связи.
Машина останавливается у нашей с Максом улицы. Выхожу и нетвердым шагом направляюсь к дому.
Будь ты проклят, Ред.
Глава 9 «Голод»
Дома я упал на кровать и пролежал до глубокого вечера, уставившись невидящим взглядом в стену. У меня не было даже единственной внятной мысли о том, что делать дальше с возникшей ситуацией. Мозг отказывался думать или понимал, что любые мои попытки что-то изменить – заранее обречены на провал.
При мысли о Максе меня начинало трясти, потому что я чувствовал себя настолько опущенным в грязь, что даже моё прикосновение к любимому могло бы осквернить его светлую душу.
