Игумен сначала закрутил головой, но быстро сообразил, что голос исходит не из ближайших кустов, да и вообще слышит его только он. Поднял руку, приказывая отряду остановиться, и степенно произнес:
– Здравствуй, Стефан. Я отец Иннокентий, настоятель мужского монастыря в Сосновске, мы с тобой знакомы. У меня приказ встретить тебя и скорейшим порядком доставить в монастырь.
– Я и сам туда ехал, отче. К чему этот эскорт?
– Приказ архимандрита, Стефан. А ты почему прячешься от нас?
– Какого конкретно архимандрита, отец Иннокентий? Их много, знаешь ли.
– Саввы, настоятеля Печорского монастыря.
– Как он узнал, что я на подходе?
– Сыне, ты палку-то не перегибаешь? – надул щеки игумен. – Я уважаю бдительность, но у тебя она уже давно из берегов вышла! Почему прячешься от нас?
– Не прячусь, отче, за поворотом реки лагерем встал, да вас приметил. Так как узнали обо мне?
– Мне то не ведомо. Может, закончим с допросом? Не по чину действуешь, Страж.
– А ты, отче, не по уставу. Почему представитель гражданского крыла поехал встречать граничника?
– Мой монастырь на самой границе стоит, кого же еще посылать?
И вот тут он прокололся. Саму фразу сказал вроде как естественно, при прочих равных я бы и не заметил ничего подозрительного, однако именно в этот момент игумен поднял руку и почесал кончик носа. Да еще и взгляд бросил на одного из ополченцев – обычного мужика средних лет. Нервничал он, вот что. И вовсе не оттого, что где-то неподалеку сидел Страж с оружием, на него наведенным, понимал, что только безголовый будет по своим палить. Настоятель монастыря что-то скрывал. И, ко всему прочему, понимал, что Стеф задает вполне правомочные вопросы.
– Повторюсь. Если с востока ехать, то мимо твоей обители не проедешь. Я так и так туда собирался.
– Так чего мы тогда стоим?
– Темнишь ты что-то, отче…
– Одичал ты в странствиях, Страж.
– Может, и так. Оставайтесь на месте, я сейчас подъеду.
По знаку Стефа я отключил динамики дрона. И тут же услышал его вопрос, обращенный уже ко мне:
– Ну? Чего думаешь, Оли?
– Темнит настоятель, – ответил я, не раздумывая.
– Это очевидно.
– А еще он на мужика одного посмотрел, как будто одобрения от него ждал.
– От ополченца, что ли?
– Да.
– Еще лучше! – Стефан почесал затылок. – Кто в свиту к игумену мог затесаться? Ревнитель под видом ополченца?
– Как вариант. Просто не захотели привлекать внимания к тому, что граничника под стражу берут. Народу такое может и не по нраву прийтись.
– Логично.
– А может, не ревнитель он вовсе, а одержимый?
– Игумен или тот мужик? Да окстись, Оли! На церковных землях? Очень сомневаюсь! С другой стороны, Золотоголовый-то от нас отлепился. Уже второй день пошел, а от него ни слуху ни духу. А до этого, ты говорил, он и часа на роздых не давал. И откуда архимандрит Савва узнал о нашем приходе?
– Анджей, ревнитель Малахии, мог голубя послать.
– Насколько я помню, ты утверждал, что ведьмак птиц передавил?
– Ну мало ли?
Стеф замолчал, запустив пальцы в волосы. Посидел так пару минут, но ничего не придумав, поднялся на ноги.
– От аббатство! Мало того что не помню ничего, так еще и не понимаю! Как же бесит!
– Слово «бесит» от «бесов» происходит, – тут же отозвался я с укоризной. – И ругательства по созвучию подобранные – тоже ругательства. Формально ты не сквернословил…
– Зануда! Что делаем?
– Накрой их залпом с метателя, да и вся недолга!
– Оли!
– Что Оли? «Что делаем, что делаем…» Мы сюда пять дней добирались! С конкретной целью, между прочим! У нас сведения важные, а ты устроил тут паранойю! Да, согласен, странно, что игумен навстречу поехал. Странно, что узнали о нас так своевременно. Скорее всего, тебя сейчас в монастырь проводят, а там допросят – порядок есть порядок. Но это же наши, Стеф! Наши братья! Ежели им не верить – кому тогда?
Напарник покачал головой, принимая мои аргументы. После чего оставил в покое метатель, подошел к панели управления платформой и двинул вперед рычаги.
– Никогда еще со мной такого не было… – со смущением произнес он, когда наш транспорт медленно поплыл вперед. – Всегда четко понимал, что происходит. Знал, что делать. А тут…
– Смирись, – была бы возможность, я бы хлопнул Стража по плечу, чтобы хоть как-то ободрить. – Выпало тебе испытание тяжкое, но такова жизнь. А Господь никогда не даст больше, чем ты способен вынести.
– Да знаю! – отмахнулся Стеф. – Знаю. Только от этого не легче.
Спустя несколько минут мы уже подъезжали к остановившемуся за изгибом реки патрулю. Страж уже успокоился и смотрел на общинников спокойно, даже немного высокомерно, будто встречать его было их святой обязанностью. Игумену кивнул, но ручкаться и поклоны бить не стал. Не спускаясь с платформы, произнес:
– Ну вот ты меня и встретил, отче. Веди.
Настоятель монастыря лицом закаменел, будто не брата встречал, а преступника. И следующей своей фразой окончательно дал понять, что так он к Стражу и относится.
– Оружие сперва сдай, сыне. Не должно арестованному оружному ходить.
